Константин родился около 1006 года, происходя из высших слоёв византийского общества, хотя историк Иоанн Зонара и ставил под сомнение его прямую преемственность от древнего рода Дук. Его отец, Андроник Дука, был заслуженным стратигом болгарских фем, а сам будущий император, вероятнее всего, провёл детство в богатых семейных поместьях в Пафлагонии. Хотя в зрелом возрасте Константин называл себя «военным человеком», его ранняя карьера была связана скорее с борьбой за выживание в политических интригах Константинополя.
Впервые его имя громко прозвучало в 1034 году, когда он открыто выступил в защиту своего тестя, влиятельного аристократа Константина Далассина, арестованного по приказу Михаила IV. Эта смелость стоила Дуке свободы: он был заключён в крепость и лишь к 1039 году смог вернуться в Пафлагонию, где на время отошёл от дел, посвятив себя сельскому хозяйству.
Лишь спустя почти два десятилетия, в 1057 году, Константин вновь вышел на авансцену истории. В звании вестарха он примкнул к восстанию Исаака Комнина против Михаила VI. Дука был идеальным посредником: аристократ из провинции, имевший при этом прочнейшие связи со столичной элитой и самим патриархом Михаилом Керуларием, на чьей племяннице, Евдокии Макремволитиссе, он женился вторым браком. Михаил Пселл даже утверждал, что заговорщики изначально прочили в императоры именно Дуку, но тот якобы отказался из скромности.
Когда Исаак Комнин победил, Константин получил титул проэдра, хотя втайне надеялся на звание кесаря. Отношения между ними были сложными: Дука не одобрял резких реформ Исаака, направленных против бюрократии. Час Константина настал в ноябре 1059 года, когда тяжело заболевший Исаак решил отречься. Главным архитектором этого воцарения стал знаменитый философ и историк Михаил Пселл, который убедил царя уйти в монастырь, а Дуку — возложить на себя венец. Даже когда Комнин пошёл на поправку и пожалел о своём решении, Пселл уже настолько прочно закрепил власть Константина, что возврата назад не было.
Константин X взошёл на престол как ставленник «гражданской партии» — чиновников, интеллектуалов и сенаторов. Он немедленно отменил многие строгие меры Исаака, выплатил компенсации опальным вельможам и открыл двери Сената для представителей торговых и ремесленных сословий. Однако за этим внешним либерализмом скрывалась опасная практика: император разрешил открытую торговлю должностями, превращая государственное управление в рынок.
Став императором, Константин Дука проявил щедрость к Церкви и своим друзьям, но за это пришлось платить армии. В момент, когда границы Византии начали содрогаться под ударами новых врагов, василевс совершил, по мнению историков, свою самую роковую ошибку: он резко снизил жалованье солдатам и сократил расходы на оборону.
Это решение привело к деградации регулярных войск. Солдаты, лишённые перспектив, стремились перейти на гражданскую службу. Взамен Константин сделал ставку на наёмников. Именно при нём на ромейскую службу начали массово поступать норманны, а после 1066 года и англосаксы, бежавшие от Вильгельма Завоевателя. Впервые «варварам» открыли доступ к высшим придворным титулам, что вызывало ярость у византийской знати. Дисциплина этих отрядов была низкой, но именно на них теперь держалась оборона империи.
Внутренняя стабильность империи была призрачной. Уже в апреле 1060 года против Константина созрел заговор, в котором участвовал даже эпарх столицы. Заговорщики планировали утопить императора, когда тот будет возвращаться на корабле из монастыря Манганы. Константин спасся лишь чудом, сев на другое судно. Виновные отделались лишь ссылкой — император понимал шаткость своего положения и не смел проливать кровь аристократов.
Параллельно император, будучи крайне набожным, начал преследования монофизитов в восточных провинциях. По его указу в Мелитине сжигали священные книги и изгоняли местных жителей. Эта политика «религиозного единства» обернулась катастрофой: население восточных окраин возненавидело императора и столицу, что облегчило задачу наступающим туркам.
Внешняя политика Дуки была чередой горьких утрат. Главной угрозой стала империя турок-сельджуков под водительством султана Алп-Арслана. В 1064 году произошло событие, потрясшее христианский мир: турки осадили и взяли Ани, древнюю столицу Армении. Город, славившийся своими неприступными стенами, пал из-за небрежности властей, а его жители были вырезаны. Единственным утешением стал добровольный переход под власть империи царства Вананд (Карс), который царь Гагик-Абас сдал в обмен на земли в Каппадокии.
На Западе дела шли не лучше. В Италии норманны под предводительством Роберта Гвискара окончательно вытесняли византийцев. В 1059 году Папа Римский легитимизировал власть норманнов, а экспедиция, посланная Константином в 1060 году, лишь на короткое время вернула несколько городов Апулии, которые вновь были потеряны к 1062 году.
Балканы также пылали. В конце 1064 года орды турок-огузов перешли Дунай, разгромив местных стратигов. Константин смог собрать лишь жалкий отряд из 150 гвардейцев, и империю спасло только чудо — эпидемия и голод, уничтожившие захватчиков. А в 1066 году в Фессалии вспыхнуло восстание Никулицы Дельфина, вызванное непосильными налогами, которое удалось погасить лишь обещанием налоговой амнистии.
В октябре 1066 года Константин X Дука тяжело заболел. На протяжении нескольких месяцев он медленно угасал и, по свидетельству современников, под конец был практически недееспособен. 22 мая 1067 года император скончался. Его похоронили в монастыре святого Николая, оставив империю в состоянии глубочайшего кризиса.
Перед смертью Константин взял с жены Евдокии Макремволитиссы клятву никогда не выходить замуж, надеясь сохранить трон исключительно для своих детей. Но реальность была сурова: границы рушились, казна была пуста, а армия деморализована. Евдокия, понимая, что государству нужен меч, а не клятва, вскоре нарушила обет и вышла замуж за Романа IV Диогена.
Константин X оставил о себе двойственную память. Для Михаила Пселла он был «справедливым и благочестивым» государем, покровителем наук. Для историка Михаила Атталиата он был жадным до налогов сутягой, который «променял мечи на перья». Как справедливо заметил византинист Димитрий Полемис, Константин Дука мог бы прослыть достойным правителем, если бы ему выпало править в тихие и спокойные времена, но в бурях XI века его мягкость и бюрократизм стали для Византии началом конца.
