Всё началось в роковом 907 году. В это время племена неукротимых мадьяр уже прочно закрепили за собой плодородные земли бывшей римской Паннонии и Трансильвании. Однако их присутствие вызывало страх и ярость у соседей. Маркграф Баварии Луитпольд, желая раз и навсегда прекратить опустошительные грабительские набеги венгров на немецкие земли, собрал армию. Решающее столкновение произошло у стен Братиславского замка. Битва обернулась для баварцев катастрофой — маркграф Луитпольд был разгромлен и пал на поле боя.
Но эта грандиозная победа далась венграм неимоверно дорогой ценой. Исследователи приходят к выводу, что именно в мясорубке при Братиславе, вероятнее всего, сложили головы великий вождь Арпад и его старшие сыновья. К такому заключению подталкивает сам факт престолонаследия: княжеская власть неожиданно перешла к Жольту — самому младшему сыну Арпада. То, что он обошел в очереди на престол троих, а то и четверых своих старших братьев, красноречиво свидетельствует о том, что никого из них к моменту смерти отца уже не было в живых.
Новому великому князю венгров в том самом 907 году едва ли исполнилось много лет — он был еще совсем ребенком. Смерть могучего Арпада и малолетство его наследника привели к тому, что Венгерская орда утратила свое прежнее железное единство. Конфедерация вновь распалась на изначально составившие её племена и кланы, каждый из которых преследовал собственные интересы. Титул великого князя, доставшийся Жольту, на долгие годы стал скорее номинальным символом, нежели реальным инструментом жесткой власти.
Лишившись сильной централизованной руки, разрозненные венгерские племена не утратили своей воинственности. Напротив, страны Европы — вплоть до далекой Южной Италии и Пиренейского полуострова — надолго оказались совершенно беззащитными перед стремительными конными рейдами. Сами мадьяры поэтично называли эти походы «kalandozások» (что в переводе означает «странствия») и считали их не просто разбоем, а естественной, неотъемлемой частью своего полукочевого уклада жизни.
Главными и самыми желанными мишенями для их опустошительных набегов в правление Жольта стали богатейшие державы того времени — Германия и Византийская империя.
В 924 году венгерская конница обрушилась на германские земли, нанеся тяжелейшее поражение войскам короля Генриха I Птицелова. Однако в хаосе сражения немцам удалось захватить в плен одного из знатнейших венгерских военачальников. Эта случайность изменила ход истории. Используя знатного пленника как козырь в переговорах, Генрих Птицелов сумел заключить с кочевниками мирный договор сроком на 9 лет, обязавшись взамен выплачивать им щедрую ежегодную дань.
Надо отдать должное обеим сторонам — условия перемирия соблюдались неукоснительно. Венгры исправно получали золото и не тревожили границы, но король Генрих оказался дальновидным стратегом. Он сполна использовал эти девять лет мирной передышки: реформировал армию, создав мощную тяжелую кавалерию, способную противостоять стремительным степнякам, и выстроил вдоль восточных рубежей своего королевства сеть неприступных сторожевых крепостей-бургов.
Когда в 933 году, ровно через девять лет, венгерские послы по привычке прибыли в Германию за данью, они получили жесткий отказ. Оскорбленные мадьяры немедленно выслали передовой карательный отряд, чтобы проучить строптивца. Но времена изменились: в битве при Риаде (недалеко от современного Мерзебурга) Генрих I наголову разбил венгерский авангард. Узнав об этом, главные силы кочевников, столкнувшись с обновленной, закованной в броню армией Генриха, не решились принять бой и обратились в бегство.
Впрочем, эта победа не смогла полностью оградить Европу от венгерской угрозы. Оправившись, в 937 году мадьяры совершили грандиозный прорыв, пройдя огнем и мечом через Франконию, Швабию и Лотарингию, достигнув самых пределов Франции. И всё же, суровый отпор немцев заставил вождей орды задуматься. Они осознали, что на севере добыча дается всё большей кровью, и обратили свои взоры на юг — в сторону сказочно богатой Византии.
Отношения венгров с Византийской империей долгое время определялись геополитикой. В эпоху царствования могущественного болгарского царя Симеона Великого (893–927 гг.) венгры и византийцы выступали как союзники, объединенные общим, крайне опасным врагом — Болгарией. Но после смерти Симеона болгарская держава ослабла и была вынуждена просить мира у Константинополя. Исчез общий враг, а вместе с ним распался и венгерско-византийский союз.
Уже в 934 году стремительные венгерские отряды прорвались во Фракию, устроив там жестокое разорение. Византийский император поспешил откупиться от незваных гостей, заключив с ними перемирие на 9 лет — в точности по той же схеме, что ранее применил Генрих Птицелов. И вновь мадьяры добросовестно держали слово, не забывая ежегодно наведываться за оговоренными «подарками».
Однако византийцы, ведомые в те годы узурпатором Романом I Лакапином, не извлекли уроков из немецкого опыта. В отличие от Генриха Птицелова, Роман I не стал тратить время перемирия на укрепление границ и реформу армии. Расплата за беспечность наступила в 943 году, когда срок договора истек. Фракия вновь подверглась безжалостному разорению, после чего Империи не оставалось ничего иного, кроме как продлить унизительный мирный договор и выплату дани еще на пять лет.
О личной жизни Жольта известно немного. Будучи правителем-язычником, он имел полное право содержать несколько жен и, несомненно, оставил многочисленное потомство. Тем не менее, скупые страницы средневековых хроник донесли до нас упоминание лишь об одной его супруге и одном сыне.
Этот брак имел огромное политическое значение. Еще при жизни своего отца Арпада, Жольт взял в жены дочь Мен-Марота — довенгерского правителя небольшого княжества, которое, по всей видимости, располагалось на землях будущего комитата Бихар. Этот династический союз позволил изящно и, что самое главное, бескровно интегрировать владения Мен-Марота в состав формирующегося Венгерского государства.
Единственным известным историкам сыном Жольта был Такшонь. Долгое время считалось, что именно он перенял из рук отца бразды правления после того, как Жольт отрекся от власти. Но и здесь история преподносит сюрприз: внимательное изучение некоторых средневековых хроник показывает, что перед тем, как на исторической арене воцарился Такшонь, титул великого князя носил другой человек — Файс (или Фаличи). Этот загадочный правитель приходился сыном Юташу, который был третьим или четвертым сыном Арпада. Как именно власть перешла от линии Жольта к линии его старшего покойного брата, а затем вернулась к Такшоню, остается еще одной неразгаданной тайной этого сурового десятого века.
