Жизненный путь Такшоня, точная дата рождения в 931 году, которая бережно зафиксирована в знаменитой средневековой хронике «Деяния венгров» (Gesta Hungarorum), с самого начала был неразрывно связан с военными походами. Уже в 947 году, будучи шестнадцатилетним юношей, он с пылом молодости и амбициями сына великого князя возглавил дерзкое вторжение мадьярской конницы в Италию. В этом масштабном рейде венгерские отряды пронеслись через весь полуостров, достигнув далекой Апулии. Угроза была настолько велика, что Беренгар II, в то время претендовавший на титул короля Италии, был вынужден откупиться от юного полководца богатой данью, лишь бы тот увел свои войска и оставил его владения в покое. Примерно в этот же период отец Такшоня, великий князь Жольт, заботясь о политических союзах, сосватал сыну невесту. Как гласят «Деяния венгров», девушка происходила «из земли гуннов» (a kunok földjéről). Поскольку мадьяры в ту эпоху часто называли гуннами своих восточных кочевых соседей, историки сходятся во мнении, что супругой Такшоня стала знатная печенежка, что должно было укрепить связи венгров со степным миром.
Переломным моментом не только в судьбе Такшоня, но и в истории всей Европы стал 955 год. Именно тогда, после катастрофического для венгров разгрома на реке Лех (Аугсбургское сражение), учиненного германским королем Оттоном I Великим, Такшонь принимает титул великого князя. Известно, что он лично принимал участие в той страшной битве, и ему чудом посчастливилось уцелеть в мясорубке, погубившей цвет мадьярской армии. Аугсбургская катастрофа стала жестоким, но отрезвляющим уроком: она навсегда положила конец завоевательным походам венгров на Запад и многократно ускорила их исторический переход к оседлому образу жизни.
Впрочем, многовековая привычка к набегам не могла исчезнуть в одночасье. Лишившись возможности грабить германские земли, венгерская военная машина при Такшоне не остановилась, а лишь переориентировалась, обратив свой взор с Запада на Юг. Новой, казавшейся более легкой жертвой стала Византийская империя. В 957 году византийский император Константин VII Багрянородный, несомненно находясь под впечатлением от гибели венгерского войска под Аугсбургом, принял смелое решение прекратить выплату традиционной дани мадьярам. Однако он фатально недооценил способность венгров к быстрому восстановлению сил: уже в апреле 959 года их конница стояла под стенами Константинополя, взяв великий город в осаду.
Осознав свою ошибку, византийцы пустили в ход изощренную дипломатию. Они попытались натравить на венгров болгар, выплачивая тем солидные суммы за создание буферной зоны, которая должна была гасить венгерские набеги. Но Такшонь оказался не менее искусным дипломатом: в 965 году он заключил прямое соглашение с болгарским царем Петром. По условиям договора венгры обязались не грабить болгарские земли, а взамен царь Пётр предоставлял их армиям беспрепятственный проход сквозь свои владения прямиком к границам Византии.
Пытаясь наказать болгар за это вероломство, новый император Никифор II Фока в 967 году совершил роковой шаг — он призвал на помощь киевского князя Святослава Игоревича. Вместо надежного союзника Византия получила врага невиданной мощи. Святослав не просто завоевал Болгарию; весной 970 года он вторгся на территорию самой Византийской империи. Великий киевский князь привел с собой колоссальную армию, объединившую под своими знаменами болгар, венгров и даже своих давних степных противников — печенегов. По авторитетным подсчетам венгерского историка Ференца Макка, мадьярские всадники составляли до одной трети всего огромного войска Святослава.
Тот факт, что после Аугсбургской катастрофы венграм удалось вновь собрать столь внушительную армию, ярко свидетельствует о глубинных процессах, происходивших в их обществе во время правления Такшоня. Разрозненные племена и роды стремительно консолидировались в единую народность, а власть великого князя неуклонно крепла. Параллельно с этим трансформировалась и система управления. Второй по значимости мадьярский иерархический титул — верховный главнокомандующий (дьюла) — к тому времени утратил свое первоначальное значение и стал восприниматься как собственное имя правителя Трансильвании. В стране фактически сложилось двоевластие: великий князь Такшонь твердой рукой подчинял себе территории Паннонии, в то время как Дьюла безраздельно властвовал в Трансильвании. Будучи мудрым стратегом и понимая, что у него пока нет достаточных сил для вооруженного подчинения всей страны, Такшонь сделал ставку на дипломатию. Около 967 года он заключил с Дьюлой прочный политический союз, скрепив его браком своего сына, будущего князя Гезы, и дочери Дьюлы — красавицы Шарольт.
Конец эпохе мадьярского террора в Европе положила битва под Аркадиополем в 970 году. Поход объединенной армии варваров на Византию обернулся тяжелым поражением для союзников. Это сражение поставило жирную, окончательную точку в истории грабительских рейдов венгров. К концу X века мадьяры окончательно оседают на своих землях, а их правители начинают отчетливо понимать: чтобы выжить в новой политической реальности и стать полноправной частью европейского мира, им необходима христианская религия.
Однако путь к новой вере оказался тернист. Ожесточенный геополитический конфликт с Византией сделал невозможным крещение венгров по греческому обряду. Понимая это, Такшонь попытался обратиться за духовным покровительством на Запад, к Папе Римскому. В 963 году казалось, что эта миссия увенчается успехом: Папа Иоанн XII даже рукоположил некоего Закхея в сан епископа венгров. Но и здесь Такшонь столкнулся с непреодолимой силой высокой политики. Миссии Закхея так и не суждено было состояться из-за жесткого противодействия всё того же Оттона I. Став в 962 году императором Священной Римской империи, Оттон ревностно следил за своим влиянием в регионе и категорически настаивал на том, чтобы венгры приняли крещение исключительно из его рук, сделавшись его вассалами, а не подчинялись напрямую римскому понтифику.
Таким образом, великий князь Такшонь вошел в историю как правитель-мост, который принял власть над разрозненными кочевыми племенами, пережившими страшный разгром, а оставил своим наследникам консолидированное общество, стоящее на пороге принятия христианства и обретения статуса могущественного европейского королевства.
