Наследие, доставшееся великому князю Гезе от его отца Такшоня, оказалось невероятно тяжким бременем, требовавшим от нового правителя железной воли и недюжинной политической изворотливости. Взойдя на престол, Геза получил власть над страной, раздираемой глубокими внутренними противоречиями: во внутриполитической жизни венгров безраздельно царила межплеменная и клановая раздробленность. Могущественные племенные вожди чувствовали себя полноправными хозяевами на своих землях, из-за чего титул великого князя мадьяр оставался скорее красивым номинальным символом, нежели реальным рычагом управления. Внешнеполитическая арена таила в себе еще большие угрозы. Наступила эпоха кардинальных перемен, не оставлявшая шансов на выживание государству со старыми порядками. После сокрушительных разгромов, нанесенных венграм как западными соседями-немцами, так и южным соседом — могущественной Византией в битве под Аркадиополем в 970 году, мадьяры были вынуждены окончательно отказаться от своей многовековой традиции грабительских набегов. Сбор дани за ненападение, служивший важнейшим и весьма весомым источником обогащения племенной знати, ушел в прошлое, оставив казну пустой, а воинов — недовольными.
Ситуация усугублялась беспрецедентным геополитическим сдвигом: германский император Оттон II взял в жены византийскую царевну Феофано. Этот династический брак стальным кольцом сомкнул границы двух могущественных христианских империй, которые в недавнем прошлом больше всего страдали от мадьярского террора, и теперь венгры оказались зажаты между двумя объединившимися сверхдержавами. Масла в огонь подливал и острый династический кризис внутри самой Венгрии. Великий князь Такшонь, стремясь укрепить вертикаль власти, назначил своим наследником старшего сына Гезу, грубо поправ практиковавшуюся веками лествичную систему. Согласно древнему степному обычаю, власть должна была переходить не от отца к сыну, а к старейшему из ныне живущих членов правящего рода, что давало законный повод для мятежа любому влиятельному родственнику нового князя.
Однако Геза оказался именно тем человеком, которого требовала эта безжалостная эпоха. В исторической памяти он остался личностью крайне неоднозначной: беспринципным политиком, эгоистичным и властолюбивым интриганом, а впоследствии — и весьма лицемерным христианином. Жёсткий и непреклонный, он жил для себя, ни в чём не отказывая своим желаниям, но парадоксальным образом стал одним из самых выдающихся правителей в ранней истории Венгрии. Секрет его величия заключался в том, что его непомерные личные амбиции и жажда абсолютной власти идеально совпали с жизненными интересами нарождающегося Венгерского государства. Каждый его эгоистичный шаг был направлен на централизацию раздробленных земель и безжалостное выжигание сепаратизма.
Путь Гезы к укреплению власти начался еще при жизни отца. Около 967 года, подчиняясь воле Такшоня, он вступил в династический брак, женившись на Шаролте, дочери влиятельного правителя Трансильвании Дьюлы II. Этот политический союз не только обезопасил восточные рубежи княжества, но и подарил Гезе супругу, которую летописцы восхищенно называли «самой красивой женщиной в народе» (nemzetének legszebb asszony). Впрочем, Геза, будучи истинным язычником, не собирался ограничивать себя: он содержал целый гарем и даже после официального принятия христианства наотрез отказался распускать своих жен, оставив их всех при дворе.
До своего восшествия на великокняжеский престол Геза правил Бихарским княжеством — уделом, который по сложившейся традиции доставался наследнику верховной власти. Став великим князем, он совершил хитрый тактический ход: повинуясь старым обычаям, он уступил Бихар своему могущественному родичу — шомодьскому князю Коппаню, который, очевидно, и был тем самым главным претендентом на престол по старшинству. Отдав земли, Геза в то же время развернул беспощадный террор против всех, кто посмел усомниться в легитимности прямой передачи власти от отца к сыну. За свои жестокие расправы над оппозицией из знатных родов князь заслужил в народе мрачное прозвище Верешкезю (Véres Kezű) — «Кровавые Руки». Вся его жизнь превратилась в непрекращающуюся войну с удельными князьями, и эта борьба увенчалась успехом: к моменту смерти Гезы на территории Венгрии оставалось лишь трое непокоренных правителей. Ими были вышеупомянутый князь Шомодя и Бихара Коппань, правитель Трансильвании и двоюродный брат княгини Шаролты Дьюла-младший, а также князь Айтонь, крепко державший в своих руках обширные земли между реками Марош и Дунай.
Понимая, что государство не выживет без мира на границах, князь Геза под страхом смерти запретил подвластным ему мадьярам совершать грабительские набеги (kalandozások). В 973 году он сделал исторический шаг, отправив посольство в Кведлинбург и заключив мирный договор с могущественным германским императором Оттоном I. Впрочем, миролюбие Гезы было чисто прагматичным: когда в 983 году в Священной Римской империи вспыхнула внутренняя смута, мадьярский правитель не преминул воспользоваться слабостью соседа и молниеносным ударом захватил Нижнюю Австрию. Лишь в 991 году немцам, собравшимся с силами, удалось окончательно вытеснить венгерские гарнизоны с этих земель.
Венцом политической изворотливости Гезы стало принятие христианства в 974 году. Понимая, что крещение неизбежно, он блестяще разыграл дипломатическую партию, благополучно обойдя политические ловушки как Византийской, так и Германской империй, стремившихся сделать Венгрию своим вассалом через церковное подчинение. Монах-бенедиктинец Бруно, крестивший великого князя, был рукоположен в епископы Венгрии лично Папой Римским. Благодаря этому изящному ходу Венгерская церковь обрела автономию, не подчиняясь ни греческим иерархам, ни немецкому духовенству. Став христианином на бумаге, Геза в душе остался язычником и продолжал открыто поклоняться старым идолам. Это делалось не только по привычке, но и из тонкого расчета — князь не желал вступать в открытую конфронтацию с народом и армией, которые в подавляющем большинстве оставались верны вере предков. Когда возмущенные христианские священники упрекали его в святотатстве, Геза высокомерно бросал им в лицо знаменитую фразу: он заявлял, что «достаточно богат, чтобы приносить жертвы как старым богам, так и новому богу».
Новая религия сослужила великому князю еще одну неоценимую службу в деле престолонаследия. Ссылаясь на устоявшиеся законы христианских монархов Европы, Геза окончательно сломал древнее лествичное право и официально назначил своим преемником старшего сына Вайка, получившего при крещении имя Иштван, хотя по языческим канонам трон несомненно должен был перейти к мятежному князю Коппаню. Своей железной рукой, пролив реки крови и сплетя сложную сеть союзов, князь Геза вывел Венгрию из глубокого внешне- и внутриполитического кризиса. Он вспахал и щедро удобрил почву, на которой его сын Иштван — будущий первый король и святой покровитель Венгрии — воздвигнет сильное, централизованное и несокрушимое Венгерское королевство.
