Сентябрь 717 года стал поворотным моментом для Омейядского халифата. Халиф Сулейман лежал на смертном одре в военном лагере. Его старший сын был мертв, младший затерян в хаосе осады Константинополя. Опасаясь передавать трон братьям, с которыми он враждовал, Сулейман, по совету приближенных, выбрал «нейтральную фигуру» — своего двоюродного брата Умара.
Умар совершенно не готовился к роли властелина мира. Красивый смуглый мужчина с изящными чертами лица и пышной бородой, он с детства выделялся среди сверстников не тягой к роскоши, а глубокой религиозностью. Рассказывали, что еще подростком он горько плакал, размышляя о Судном дне, чем пугал свою мать. Несмотря на знатность, он успел познать жизнь с разных сторон, в 26 лет успешно управлял Мединой и Меккой, строя дороги и колодцы, а позже служил простым солдатом в армии, не требуя привилегий.
Когда завещание Сулеймана было оглашено при огромном стечении народа, Умар хотел отказаться. Он понимал, что принимает под начало державу, раскинувшуюся от границ Китая до Пиренейских гор, раздираемую внутренними противоречиями. Однако единогласная присяга народа не оставила ему выбора.
Перед тем как приступить к реформам, Умар призвал трех мудрецов-аскетов. Их советы стали манифестом его правления:
Салим призвал его к полному воздержанию от мирских прелестей, считая смерть единственным истинным «разговением» после поста жизни.
Ибн Кааб предложил модель социальной гармонии: видеть в старших подданных — отцов, в равных — братьев, а в младших — детей.
Раджа напомнил о золотом правиле: любить для людей то, что любишь для себя.
Вооружившись этими принципами, Умар II начал свою «тихую революцию».
Первым делом новый халиф нанес удар по омейядскому величию. Он покинул роскошный дворец в Дамаске, пожертвовав личное состояние в государственную казну. Шумные пиры с поэтами и разговоры о деликатесах сменились скромными трапезами из хлеба и чечевицы. Его жена Фатима, дочь и сестра халифов, последовала за мужем, сдав свои драгоценности в байт аль-мал (казну).
Умар пошел на беспрецедентный шаг и начал возвращать земли, незаконно присвоенные его предками. Даже родовые поместья в Хайбаре были возвращены законным владельцам. Он прекратил официальную практику проклятий в адрес Али ибн Абу Талиба, которая десятилетиями насаждалась Омейядами, стремясь примирить расколотую общину мусульман.
Реформы Умара были не только духовными, но и жестко административными. Он беспощадно увольнял наместников, замешанных в жестокости.
Усама б. Зайд, глава казначейства Египта, за отрубание рук должникам был закован в цепи и провезен по тюрьмам всех округов Сирии.
Йазид б. аль-Мухаллаб, могущественный правитель Востока, был лишен поста с помощью хитроумного спектакля на галере: его заманили на борт под предлогом встречи, предъявили указ и депортировали в Дамаск для взыскания миллионов долгов перед казной.
Умар II верил, что процветание империи зависит не от высоты налогов, а от их справедливости. Его указы проникали в самые мелкие детали жизни: был введен строгий запрет на новые налоги, не прописанные в Коране. Харадж (налог на землю) теперь зависел от её реального плодородия, а не от прихоти чиновника. Духовенство и люди Писания (христиане и иудеи) получили защиту своих прав и имущества.
Халиф установил предельный вес для вьюка верблюдов и запретил бить животных кнутами с металлическими наконечниками.
Даже в канцелярии он приказал писать документы мелко и без широких отступов, чтобы экономить дорогой папирус.
В военном плане Умар II был сторонником деэскалации. Летом 719 года он отозвал истощенное войско от стен Константинополя, понимая бессмысленность дальнейшей осады. Глобальная экспансия сменилась обороной и редкими приграничными рейдами.
Однако внутри империи зрели новые угрозы. В Хорасане начали формироваться тайные ячейки Аббасидов под руководством Мухаммада б. Али. Их пропаганда, замаскированная под ропот недовольных селян, закладывала фундамент будущего падения Омейядов.
С другой стороны, действовали хариджиты. Несмотря на то, что Умар пытался вести с ними диалог на основе Книги Аллаха, переговоры зашли в тупик: хариджиты не могли признать халифом любого представителя рода Омейядов, считая их узурпаторами по определению.
Жизнь Умара II оборвалась внезапно в возрасте около 40 лет. Хронические боли в животе (возможно, рак или последствия отравления Омейядами, которым мешала его честность) стремительно подтачивали его силы. В предчувствии конца он выкупил участок земли в монастыре Симеона Столпника.
17 января 720 года (1 раджаба 101 г.х.) Умар II испустил дух. Перед самой смертью его взгляд стал суровым и пристальным. На вопрос окружающих он ответил, что видит тех, кто пришел за его душой — существ, которые не были ни людьми, ни джиннами.
С его смертью Халифат навсегда потерял шанс на мирное возвращение к идеалам раннего ислама. Последовавшая за ним эпоха вновь погрузила империю в пучину междоусобиц, которые через тридцать лет приведут к окончательному краху династии Омейядов.
