Правление Фраата II началось в тени великих побед его отца, Митридата I, но наследство ему досталось непростое. Парфия оказалась зажата между двумя угрозами, жаждущими реванша Селевкидами на западе и бурлящей Великой Степью на востоке.
При дворе Фраата разыгрывалась тонкая психологическая драма. В почетном плену находился селевкидский царь Деметрий II Никатор, захваченный еще при жизни отца. Фраат, подобно опытному кукловоду, держал этого монарха как живую карту в политической колоде. Он обращался с пленником подчеркнуто доброжелательно, выдал за него свою сестру Родогуну и даже позволил обзавестись детьми. Цель была проста: Фраат, мечтавший о покорении Сирии, готовил Деметрия на роль марионеточного правителя.
Однако Деметрий, томимый жаждой свободы, дважды пытался бежать. Второй побег закончился драматично и его перехватили у самой границы. Фраат II, отказавшись лично встречаться с беглецом, отправил его обратно к жене и детям, а в качестве издевательского подарка прислал пару золотых игральных костей — намек на легкомыслие царя, играющего с судьбой. Но вскоре эти политические игры пришлось отложить, ведь на горизонте сгущались тучи настоящей войны.
В 139-138 году до н. э. трон Селевкидов занял энергичный Антиох VII Сидет, брат пленного Деметрия. Укрепив власть, в 130 году до н. э. он решился на грандиозный поход, чтобы вернуть утраченные восточные сатрапии.
Антиох собрал армаду, поразившую воображение современников. Античные историки говорят о 80 тысячах солдат и невероятном шлейфе из 200 тысяч человек обоза — поваров, гетер, торговцев. Лагерь греков утопал в золоте и серебре, а воины, по словам Юстина, даже сапоги скрепляли драгоценными гвоздями. Против этой лавины Фраат II мог выставить, по разным оценкам, от скромных 20–50 тысяч (версия Н. Овертума) до 150 тысяч бойцов (версия М. Ольбрыхта).
Начало войны стало для Парфии катастрофой. Антиох нанес Фраату три поражения подряд, отбросив парфян в горы Загрос. Вавилония пала, Мидия была оккупирована. Местные правители и данники, решив, что звезда Аршакидов закатилась, массово переходили на сторону греков. Казалось, империя, созданная Митридатом, рушится на глазах.
Однако триумф Антиоха обернулся его гибелью. Совершив роковую ошибку, он распределил свою огромную армию на зимовку по многим городам Мидии и Парфии. Поборы, насилие и грабежи наемников быстро превратили местных жителей из освободителей в мстителей.
Фраат II не терял времени. Весной, чтобы выиграть время, он начал притворные переговоры о мире, но, услышав унизительные требования Антиоха (вернуть все земли вне Парфии и выпустить Деметрия), перешел к решительным действиям. Он выпустил Деметрия II с небольшим отрядом в Сирию, чтобы посеять хаос в тылу врага. А затем парфянские агенты спровоцировали одновременное восстание во всех городах, где зимовали греки.
Антиох VII, пытаясь спасти разрозненные отряды, бросился в бой, несмотря на уговоры полководцев. Битва превратилась в бойню. Селевкидский царь, покинутый бегущими войсками, погиб — то ли пал в бою, то ли, увидев крах, бросился в пропасть. Диодор пишет о гибели 300 тысяч человек (цифра явно завышена, но отражает масштаб трагедии). Стоя над телом поверженного врага, Фраат произнес знаменитую эпитафию: «Погубили тебя, Антиох, пьянство и безрассудство: ты надеялся большими чашами вычерпать царство Арсака». Тело царя с почестями отправили в Сирию в серебряном гробу.
Это был конец. Селевкидская держава потеряла армию, цвет нации и статус великой державы, погрузившись в 65-летнюю агонию междоусобиц. Фраат же, захватив в плен племянницу Антиоха, Лаодику (и даже женившись на ней), стал абсолютным гегемоном региона.
Окрыленный победой, Фраат II планировал вторжение в Сирию, чтобы добить греков. Но судьба нанесла удар с другой стороны. Для войны с Антиохом Фраат нанял кочевников — саков и юэчжей, чьи орды, теснимые из Туркестана, искали новые земли и наживу. Наемники опоздали к битве, но потребовали плату. Фраат отказал им.
Разъяренные кочевники обрушилась на Парфию. Юэчжи, уничтожившие Греко-Бактрийское царство, теперь терзали границы империи Аршакидов. Их силы (от 80 до 200 тысяч лучников) китайские источники оценивали выше парфянских. Фраат, оставив в Вавилонии жестокого наместника Гимера (своего фаворита, тиранившего население), двинулся на восток.
В 128-127 году до н. э. произошла катастрофа. В своей армии Фраат опрометчиво использовал пленных греков из войска Антиоха. В решающий момент битвы с кочевниками греки, помня унижения плена, ударили парфянам в спину. Войско было рассеяно, а сам Фраат II погиб в сече, став жертвой собственной самоуверенности.
Смерть Фраата, не оставившего прямых наследников, повергла страну в хаос. Традиционная история (по Юстину) гласит, что трон перешел к его дяде Артабану I (II). Однако современные находки остраконы из Нисы и нумизматика открывают забытую страницу.
Существует обоснованная гипотеза (поддержанная Й. Лендерингом, но оспариваемая Н. Овертумом), что между Фраатом и Артабаном был краткий период правления другого дяди — Багаза (Багаяши). Этот опытный военачальник и царедворец мог удерживать власть около 8 месяцев. Его портрет даже находят на перечеканенных тетрадрахмах. Был ли он официально коронован или правил как регент загадка, которую историки пытаются разгадать до сих пор.
Фраат II оставил след и в металле. Его монеты, чеканенные в Селевкии, продолжали имперскую традицию. Он носил диадему по эллинскому образцу, но сохранял окладистую бороду восточного владыки. На монетах гордо значилось: «Царь Царей» и «Филэллин» (друг греков) — титул, звучавший горькой иронией в свете его гибели от греческих мечей. На реверсе неизменно сидел лучник в иранском костюме — символ вечной стражи Аршакидов, которая при Фраате II выдержала страшный удар, но заплатила за это кровью своего царя.
