Происхождение молодого царя хранит в себе интригу. Хотя известно, что в 246 году до н. э. его отец ради политического союза взял в жены селевкидскую царевну, была и другая версия, что матерью наследника была другая женщина — первая супруга Диодота I. Дело в том, что к моменту получения короны Диодот II был уже вполне зрелым мужчиной, что исключает его рождение от позднего брака отца. Нумизматические находки также приоткрывают завесу над династическими тайнами: они указывают на гипотетическое существование брата Диодота II — Антиоха Никатора, который мог быть еще одним правителем Бактрии, хотя о нем известно исключительно по монетам.
Взойдя на престол, Диодот II продемонстрировал себя как прагматичный и решительный политик, не побоявшийся полностью перекроить геополитическую карту региона. При его отце Бактрия находилась в жесткой конфронтации с кочевниками-парнами во главе с Аршаком I. Однако Диодот II пошел на беспрецедентный шаг: он разорвал заключенный отцом союз с Селевкидами и подписал оборонительный пакт с парфянами.
Главным фактором такого шага стала общая угроза с запада. Селевкидский царь Селевк II Каллиник, завершив изнурительную гражданскую войну со своим мятежным братом Антиохом Гиераксом, открыто готовил масштабный военный поход на Восток, чтобы вернуть отпавшие сатрапии под свою железную пяту. Этот союз был не менее выгоден и Аршаку I: передышка давала ему драгоценное время для того, чтобы ассимилировать свои кочевые племена с местными парфянами и выстроить мощный государственный аппарат.
Опасения союзников оправдались — Селевк II начал свой восточный поход. Начало кампании складывалось для Селевка II весьма удачно. Однако парны, отступая, применили свою излюбленную тактику «притворного бегства», заманивая греко-македонские войска всё дальше на восток, к парфяно-бактрийской границе. Именно здесь, по мнению ряда исследователей, Диодот II оказал своему союзнику Аршаку решающую военную поддержку. Оказавшись в смертельной ловушке между двумя союзными армиями, Селевк II потерпел сокрушительное поражение и, по некоторым данным, даже попал в плен.
Историк Юстин отмечал, что день этого великого триумфа стал для парфян официально празднуемой датой независимости. Это сражение де-факто закрепило суверенитет как Парфии, так и Бактрии. Тем не менее, гордые Селевкиды еще долго отказывались юридически признавать этот факт: царский титул бактрийских владык был формально признан Антиохом III лишь во время осады Бактры в 208–206 годах до н. э. (уже при царе Евтидеме I).
Несмотря на внешнеполитические успехи, внутри страны зрел смертоносный заговор. В середине 220-х годов до н. э. (согласно Полибию, около 225 года до н. э.) амбициозный сатрап Согдианы Евтидем поднял мятеж. Переворот оказался успешным и предельно жестоким: Диодот II был свергнут и казнен, а вся его семья и родня — безжалостно истреблены. Так оборвалась династия Диодотидов.
Гибель Диодота II имела катастрофические последствия для региональной дипломатии. Парфяне, доверявшие погибшему монарху, категорически отказались иметь дело с узурпатором Евтидемом, считая его непредсказуемым и опасным соседом. Антиселевкидский оборонительный пакт рухнул в одночасье. Как подчеркивал римский историк Аммиан Марцеллин, на следующие 20 лет отношения между Парфией и Бактрией погрузились в пучину жесточайшей вражды, достигнув того же уровня напряжения, что и во времена Диодота I.
Имя Диодота II не было стерто узурпаторами из памяти потомков. Спустя десятилетия греко-бактрийские цари Агафокл и Антимах I, желая подчеркнуть преемственность своей власти, чеканили памятные («мемориальные») монеты с портретами великих предшественников. Именно благодаря одной из таких монет мир узнал посмертную эпиклесу, которой бактрийцы наделили своего второго царя — Диодот II Теос (с древнегреческого — «Божественный»).
