Будущий правитель родился 23 февраля 1646 года в замке Эдо. Будучи третьим сыном сурового сёгуна Иэмицу, Цунаёси с малых лет проявлял незаурядную энергию и гиперактивность. Опасаясь, что волевой и подвижный сын может в будущем оспорить власть своих старших братьев, Иэмицу принял стратегическое решение: он фактически запретил мальчику углубленное изучение воинских искусств, направив весь его пыл в русло академических наук. Цунаёси стал прилежным учеником, погрузившись в каноны конфуцианства и буддийскую философию, что наложило неизгладимый отпечаток на весь его последующий стиль правления.
Особое влияние на него имела мать — дочь простого киотского бакалейщика из семьи Хондзё. Ее низкое происхождение и глубокая набожность сформировали у Цунаёси специфический взгляд на мир, сочетающий аристократическую гордость с религиозным рвением. Позже, в память о ней, он воздвиг величественный храм Гококу-дзи. С 1661 по 1680 год Цунаёси правил как даймё княжества Татэбаяси, но внезапная смерть его старшего брата Иэцуна, не оставившего наследников, призвала его в Эдо. В июне 1680 года он официально стал пятым сёгуном Японии.
Время правления Цунаёси совпало с легендарным периодом Гэнроку. Это была золотая пора японской городской культуры. Пока сёгун предавался размышлениям о морали под влиянием своего фаворита Ёсиясу Янагисавы, страна переживала небывалый расцвет:
Театр кабуки и кукольный театр бунраку достигли пика популярности.
Литература и изобразительное искусство расцвели яркими красками.
Богатые купцы Осаки и Киото начали соревноваться в роскоши с самурайской элитой.
Однако за фасадом культурного блеска скрывались глубокие перемены. Цунаёси, будучи строгим поборником конфуцианской этики, стремился превратить военное правительство в идеальное гражданское государство, где во главу угла ставилось не насилие, а добродетель. К сожалению, его понимание добродетели вскоре приняло формы, ужаснувшие современников.
Самым известным и одиозным деянием Цунаёси стал изданный в 1687 году указ «О запрете лишения жизни живых существ». Именно за него он получил в народе ироничное прозвище «Ину-кубо» — «Собачий сёгун».
Существуют разные версии того, что подтолкнуло правителя к такому радикализму. По одной из них, буддийский монах убедил сёгуна, что отсутствие наследника (его единственный сын умер в раннем возрасте) — это кара за грехи в прошлых жизнях, в частности, за жестокое обращение с собаками, тем более что сам Цунаёси родился в год Собаки. Сёгун решил искупить вину, наделив животных беспрецедентными правами.
Последствия указов, которые выходили практически ежедневно, были беспрецедентными:
Правовой статус: Собаки, коровы, кошки, птицы и даже змеи оказались под защитой государства. Рыбой запрещалось торговать на рынках.
Этикет: К уличным псам предписывалось обращаться не иначе как «О-ину сама» (Высокоблагородная Собака). За грубое слово или брошенный камень полагалось побивание палками.
Приюты: Когда Эдо заполнили стаи бездомных псов, Цунаёси распорядился построить гигантскую сеть приютов. Самый крупный из них, в районе Накано, занимал 55 гектаров и вмещал до 50 тысяч животных.
За убийство животного (включая случайное) вводились суровые наказания — от изгнания до смертной казни. История сохранила сведения о том, что целая деревня была казнена за несоблюдение правил обращения со стаей собак, уничтожавших посевы. Крестьянам предписывалось «ласками и уговорами» просить псов уйти, не повышая голоса.
Парадоксально, но при всей этой любви к животным, во дворце самого сёгуна не было ни одной собаки — его фанатизм носил скорее идеологический и метафизический характер.
Правление Цунаёси также неразрывно связано с легендой о 47 ронинах (Месть Ако), ставшей эталоном самурайской верности. В 1701 году молодой князь Асано Наганори, доведенный до отчаяния издевательствами церемониймейстера Кира Ёсинаки, напал на него прямо в коридорах замка Эдо.
Цунаёси, возмущенный нарушением дворцового этикета, приговорил Асано к немедленному сэппуку, а его замок и клан к конфискации. Вассалы Асано, ставшие ронинами, в течение года вынашивали план мести. Переодевшись пожарными, они взяли штурмом особняк Кира, отрубили ему голову и положили ее на могилу своего господина. Сёгун оказался перед дилеммой: с одной стороны, воины проявили высшую самурайскую доблесть, с другой нарушили его закон. В итоге он позволил им совершить почетное самоубийство — сэппуку. Эта история всколыхнула всю Японию, закрепив за эпохой Цунаёси репутацию времени великих страстей и жестких принципов.
Последние годы правления «Собачьего сёгуна» были омрачены природными и экономическими бедствиями. Финансовый кризис, вызванный порчей золотой монеты и огромными тратами на содержание собачьих приютов, сопровождался гневом стихии: в 1706 году на Эдо обрушился разрушительный тайфун, а в 1707 году произошло катастрофическое извержение священной горы Фудзи. Пепел покрыл столицу, что было воспринято народом как знак того, что боги недовольны «собачьим» правлением.
Перед своей кончиной Цунаёси завещал, чтобы его указы о защите животных исполнялись вечно. Однако его племянник и преемник Токугава Иэнобу проявил политическую мудрость: уже через десять дней после смерти дяди ненавистные законы были отменены к огромной радости всего населения.
Несмотря на эксцентричность, Цунаёси оставил после себя страну с высокоразвитой городской культурой и зачатками гуманистического законодательства. Он показал, что власть сёгуна может быть не только военной, но и интеллектуальной, даже если эта интеллектуальность порой принимала формы, граничащие с безумием.
