Токугава Иэёси родился как второй сын великого и долго-правящего одиннадцатого сёгуна Токугава Иэнари, чья эпоха (1787–1837) характеризовалась внешней пышностью, но глубоким внутренним разложением государственного аппарата. Судьба Иэёси была предопределена его происхождением: в апреле 1837 года, в торжественной обстановке, он был официально провозглашен новым сёгуном Японии. Однако этот титул долгое время оставался лишь формальностью. Его отец, Иэнари, даже после официального ухода на покой, сохранял за собой статус «огосё» (сёгуна в отставке) и продолжал удерживать все нити управления государством из своего дворца.
Фактическое правление Иэёси началось лишь в 1841 году, после смерти отца. К этому моменту новому правителю не хватало не только политической воли, но и элементарного опыта. Иэнари, погруженный в личные удовольствия и интриги гарема, совершенно не заботился о подготовке наследника к тяжелому бремени власти. В результате Иэёси вошел в историю как «сёгун „Да будет так“». Эта горькая ироничная кличка возникла из-за его привычки на любые доклады чиновников, предложения советников или сложные вопросы государственного значения отвечать одной и той же безучастной фразой: «Что ж, да будет так». Он предпочитал делегировать ответственность, нежели брать её на себя, что создало идеальные условия для возвышения амбициозных реформаторов.
Осознавая, что страна находится в глубоком кризисе, Иэёси доверил управление государственными делами энергичному и жесткому политику Мидзуно Тадакуни (1794–1851). Мидзуно, ставший главой старших государственных советников (родзю), инициировал масштабные преобразования, вошедшие в историю как Реформы годов Тэмпо (1841–1843). Эти реформы не были инновационными; напротив, они представляли собой попытку повернуть время вспять, ориентируясь на идеализированные образцы прошлого — реформы годов Кёхо и Кансэй.
Основной целью правительства было укрепление пошатнувшегося положения самурайства как господствующего сословия. Мидзуно и поддерживающий его сёгун верили, что спасение страны кроется в жесточайшей экономии и возвращении к пуританским нравам предков. Были введены суровые запреты на любые проявления роскоши: под запрет попали пышные празднества, дорогие ткани и даже курение табака. Одновременно с этим была усилена цензура: книги и театральные постановки, которые, по мнению властей, могли развращать нравы или подрывать авторитет бакуфу, безжалостно запрещались.
Самым острым направлением реформ стала борьба с растущим экономическим могуществом купеческого сословия, которое к середине XIX века фактически держало в своих руках финансы страны. В декабре 1841 года был издан радикальный указ о роспуске кабунакама — монопольных торговых гильдий и объединений. Правительство надеялось, что ликвидация монополий приведет к свободе торговли и, как следствие, к снижению цен на товары первой необходимости. Однако результат оказался прямо противоположным: разрушение налаженных торговых связей вызвало хаос на рынках, перебои в поставках и неконтролируемый рост цен.
В 1842 году давление на экономику усилилось: последовали новые указы, запрещавшие любые формы оптовых объединений. Кроме того, правительство попыталось решить долговые проблемы своих прямых вассалов — хатамото и гокэнин — путем принудительной ликвидации процентов по их долгам перед ростовщиками. Эти меры вызвали яростное, хотя и скрытое, сопротивление торгового сословия. Купцы начали саботировать распоряжения властей, скрывать товары и искусственно создавать дефицит.
Бессилие режима стало очевидным очень быстро. Уже в сентябре 1843 года, не выдержав критики и последствий экономического коллапса, Мидзуно Тадакуни был вынужден подать в отставку. Бакуфу начало постепенно отменять самые одиозные указы, хотя окончательная отмена запрета на кабунакама произошла только в 1851 году. Крах реформ Тэмпо продемонстрировал, что традиционные методы управления больше не работают, а предпринимательское сословие стало силой, с которой правительство сёгуна уже не могло справиться.
Интересно, что на фоне неудач центрального правительства, некоторые экономически развитые княжества (ханы) смогли успешно провести собственные реформы. Там преобразования возглавили способные выходцы из низшего самурайства, которые действовали более гибко и прагматично. Это лишь подчеркивало слабость ставки Иэёси на консервативные методы.
Конец жизни и правления Токугава Иэёси совпал с началом величайшего внешнеполитического кризиса в истории Японии — прибытием «черных кораблей» коммодора Перри. Сёгун, чье здоровье и без того было подорвано, не пережил этого потрясения. 27 июля 1853 года шестидесятилетний правитель скончался, оставив страну в состоянии крайней неопределенности и на пороге гражданской войны. Его прах был упокоен в буддийском храме Дзодзёдзи в Эдо (современный Токио), а тяжелое наследство и пустеющую казну принял его сын, Токугава Иэсада, которому предстояло стать свидетелем окончательного краха системы, которую его отец так отчаянно пытался сохранить.
