Жизненный путь Флавия Иовиана, чье краткое, но судьбоносное правление стало мостом между эпохой «последнего язычника» Юлиана и воцарением династии Валентиниана, начался в 330 или 331 году в Сингидунуме, нынешнем Белграде. Он был сыном Варрониана, могущественного комита доместиков, чей авторитет при дворе Константина II был столь велик, что сама судьба Иовиана казалась предрешенной еще до его появления на свет. Античные авторы, такие как Аммиан Марцеллин и составитель «Извлечений о жизни и нравах римских императоров», сохранили предания о пророческих снах Варрониана, в которых ему было велено дать сыну имя, созвучное императорскому эпитету «Иовий», посвященному Юпитеру. Позже, когда Иовиан сопровождал тело покойного Констанция II в Константинополь, народ и солдаты невольно видели в нем будущего правителя, принимая его за нового августа еще до официального провозглашения.
Несмотря на столь мистическое начало, реальная карьера Иовиана долгое время оставалась в тени славы его отца. Он не отличался выдающимися талантами или блестящим образованием, продвигаясь по службе в императорской гвардии скорее благодаря семейным связям, нежели личным подвигам. Дослужившись до чина примицерия доместиков при Юлиане Отступнике, он сопровождал императора в его роковом персидском походе 363 года.
Христианская традиция позже создала легенду о том, что Юлиан якобы уволил Иовиана за его веру, однако современные историки подтверждают, что он оставался во главе императорских телохранителей до самой гибели Юлиана. Иовиан обладал величественной, хотя и слегка сутуловатой осанкой, был необычайно высокого роста — настолько, что для него долго не могли подобрать подходящее императорское облачение, он также имел приветливое лицо с голубыми глазами и был склонен к веселому времяпрепровождению, доброму вину и обильной пище.
Переломный момент наступил 27 июня 363 года. Юлиан пал в битве, не оставив наследника, и изможденная римская армия, оказавшаяся в самом сердце Персии, столкнулась с необходимостью немедленного выбора лидера. Командование разделилось на два враждующих лагеря: ветераны Констанция II во главе с Виктором и Аринфеем противостояли «галльским» выдвиженцам Юлиана, таким как Невитта и Дагалайф. После того как уважаемый префект Саллюстий отказался от пурпура, ссылаясь на преклонный возраст, возникла фигура Иовиана — компромиссного кандидата, устраивавшего всех своей политической несамостоятельностью. Аммиан Марцеллин язвительно замечал, что при провозглашении нового императора солдаты, услышав имя «Иовиан», по ошибке решили, что их любимец Юлиан оправился от ран, но, увидев высокого и незнакомого человека, разразились плачем. Христианские же авторы, напротив, воспевали этот момент, утверждая, что армия единодушно провозгласила себя христианской вслед за своим новым государем.
Правление Иовиана началось в условиях катастрофы. Персидский царь Шапур II, узнав о смерти Юлиана, усилил натиск на отступающих римлян. Окруженная у Хархи и прижатая к разлившемуся Тигру, армия голодала. В этой критической ситуации Иовиан, больше всего опасавшийся не персов, а появления конкурентов-узурпаторов в Галлии (в частности, родственника Юлиана Прокопия), пошел на беспрецедентные уступки. Был заключен позорный тридцатилетний мир, по которому Рим отдавал Персии пять затигрских областей, включая Арзакену и Кордуэну, и оставлял без защиты ключевые крепости — Сингару и неприступный Нисибис. Более того, империя предавала своего союзника, армянского царя Аршака II. Несмотря на жестокую критику языческих историков, называвших этот договор несмываемым пятном на чести Рима, Иовиан упорно следовал своим условиям, даже отказав жителям Нисибиса в праве самим оборонять свой город, и заставил их покинуть свои дома в трехдневный срок.
Пытаясь сохранить лицо, Иовиан развернул масштабную пропагандистскую кампанию, чеканя монеты с надписями «Восстановитель Республики» и «Победа Римлян», в то время как его армия продолжала нести потери от голода во время отступления. Добравшись до Антиохии, император занялся вопросами внутренней стабилизации и веры. Его религиозная политика, хотя и осторожная, ознаменовала окончательное возвращение христианства на государственный уровень. Он отменил дискриминационные законы Юлиана, вернул привилегии церкви и вызвал к себе великого защитника православия Афанасия Александрийского, признав Никейский Символ веры. При этом он проявлял определенную терпимость, сохраняя при дворе языческих философов Максима и Приска, хотя в Антиохии по его негласному одобрению и был сожжен храм-библиотека, воздвигнутый Адрианом.
В январе 364 года в Анкире Иовиан торжественно вступил в консульство вместе со своим малолетним сыном Варронианом, выслушав пышную панегирику ритора Фемистия. Однако его путь к Константинополю прервался внезапно и таинственно. 17 февраля 364 года в приграничном городке Дадастана император был найден мертвым в своей постели. Ему было всего 33 года, и он правил лишь восемь месяцев. Причины его смерти остались загадкой: одни винили угарный газ от жаровни в свежепобеленной комнате, другие — смертельное несварение желудка после обильного ужина, третьи шепотом говорили об отравлении. Никакого расследования проведено не было. Тело Иовиана перевезли в Константинополь и похоронили в Церкви Апостолов рядом с его супругой Харито. Несмотря на краткость правления и территориальные потери, Иовиан успел заложить фундамент новой религиозной стабильности, которую позже развили Валентиниан I и его брат Валент, окончательно утвердив христианский облик империи.
