Начало жизненного пути Гордиана I окутано спорами историков, которые не утихают и по сей день. Согласно наиболее распространенной версии, основанной на трудах Геродиана и Юлия Капитолина, он родился в 158 или 159 году, что делало его глубоким стариком к моменту восхождения на трон. Впрочем, современные исследователи, такие как К. Грасби, склонны «омолаживать» его, перенося дату рождения на 178 год, аргументируя это тем, что пост проконсула обычно занимали в возрасте около 60 лет.
Гордиан принадлежал к невероятно богатой и влиятельной семье, чьи корни, вероятно, уходили в восточные провинции империи — Галатию, Понт или Каппадокию. Само его имя, Марк Антоний, свидетельствовало о том, что его предки получили римское гражданство еще во времена триумвира Марка Антония. «История Августов» приписывала ему родство с легендарными реформаторами братьями Гракхами и императором Траяном, хотя многие ученые видят в этом лишь позднюю фальсификацию, призванную облагородить его образ. Куда более достоверными выглядят его связи с интеллектуальной элитой того времени: знаменитый софист Флавий Филострат посвятил Гордиану свой труд «Жизни софистов», называя его потомком великого оратора Герода Аттика. Это родство, будь оно кровным или духовным, подчеркивало статус Гордиана как одного из самых образованных и культурных людей своего века.
Политическое восхождение Гордиана было классическим, но не лишенным препятствий. Начав с должностей квестора и эдила, он прославился своей невероятной щедростью: на посту эдила он дал народу двенадцать роскошных зрелищ, выпуская на арену сотни гладиаторов за свой счет. Около 190 года он достиг претуры, однако затем в его карьере наступило долгое затишье. Предполагается, что при Септимии Севере Гордиан мог попасть в опалу из-за симпатий к его сопернику Песценнию Нигеру. Лишь при Каракалле он вернулся в большую политику, получив в 216 году пост легата пропретора Нижней Британии.
Существует версия, что суровый Каракалла отправил изнеженного интеллектуала в холодную Британию в качестве завуалированной ссылки, надеясь, что суровый климат погубит его. Но Гордиан выстоял. Позже он занимал пост консула (вероятно, в 222 году) и управлял Келесирией. Наконец, в 237 году, уже на склоне лет, он был назначен проконсулом Африки — одной из самых богатых и престижных провинций империи. Вместе с ним в Африку отправился и его сын, Гордиан II, ставший его правой рукой.
Пока Гордиан наслаждался миром в африканских поместьях, империя стонала под гнетом Максимина Фракийца. Максимин, пришедший к власти в 235 году после убийства Александра Севера, выжимал из провинций все соки, чтобы финансировать свои бесконечные войны на севере. Финансовое давление достигло апогея в феврале 238 года. В африканском городе Тисдра имперский прокуратор начал массовые конфискации и штрафы против местной знати.
Терпение провинциалов лопнуло. Группа молодых аристократов, вооружив своих крестьян-арендаторов, внезапно напала на прокуратора и убила его. Осознав, что пути назад нет, мятежники направились к дому Гордиана. Они застали 80-летнего старца отдыхающим в полуденный час и буквально силой набросили на него императорский пурпур. Гордиан поначалу сопротивлялся, понимая безумие этой затеи, но в итоге уступил, предпочтя почетную смерть от рук Максимина немедленной гибели от рук своих же «благодетелей». Его сын был немедленно объявлен соправителем, и оба они торжественно въехали в Карфаген под ликование толпы.
Восстание Гордианов не было обычным военным мятежом — это была «революция гражданских». Гордиан немедленно отправил посольство в Рим, которое везло письма сенату и тайное поручение: устранить префекта претория Виталиана, самого преданного сторонника Максимина в столице. Заговор удался, Виталиан был убит, а Сенат, давно ненавидевший «варвара на троне», с восторгом признал Гордианов законными августами и объявил Максимина врагом народа.
Почти мгновенно восстание приобрело характер общеимперского пожара. Провинции эллинистического Востока — Азия, Вифиния, Сирия, Египет одна за другой присягали Гордианам. На монетах того времени чеканились лозунги «Вечный Рим» и «Доблесть Августов». Сенат сформировал комитет из двадцати человек для обороны Италии, понимая, что Максимин уже ведет свои легионы с Дуная на Рим. Однако, пока сенаторы строили планы, беда пришла с другой стороны — из соседней Нумидии.
У Гордиана был личный враг — легат Нумидии Капелиан. Когда Гордиан, став императором, приказал ему сложить полномочия, Капелиан, командовавший единственным в регионе регулярным легионом (III Августовым), ответил отказом. Имея под рукой закаленных ветеранов и мавретанскую конницу, он двинулся на Карфаген.
Гордиан II попытался организовать оборону, но что могли сделать городские ополченцы и невооруженная толпа против профессиональных воинов? Сражение под стенами Карфагена превратилось в кровавую бойню. Гордиан II пал в бою, и его тело так и не было найдено. Узнав о гибели сына и видя приближение врага, Гордиан I, правивший всего 20 или 22 дня, покончил с собой, повесившись в своем дворце. Это произошло в марте или апреле 238 года.
Несмотря на молниеносное падение, Гордиан I успел запустить процесс, который привел к гибели Максимина Фракийца. Его смерть вызвала такую волну скорби и гнева, что Сенат был вынужден провозгласить императором его тринадцатилетнего внука — Гордиана III. По приказу молодого императора III Августов легион, виновный в смерти его деда и дяди, был распущен, а сами Гордианы — обожествлены.
В истории Гордиан I остался как символ «сенаторского ренессанса». Юлий Капитолин описывает его как человека величественного вида, с красивой сединой и почтенным выражением лица. Он был крупнейшим землевладельцем своего времени, но при этом оставался интеллектуалом, автором тридцатитомной поэмы «Антониниада». Его правление, хоть и длилось меньше месяца, доказало, что идея законности и власти Сената все еще была жива в сердцах римлян, готовых идти на смерть ради «типа латинской жизни», украшенной роскошью, праздностью и культурой.
