Точная дата появления Галлиена на свет остается предметом дискуссий среди историков. Согласно византийским хроникам, он родился около 218 года, однако современные исследователи, такие как Йона Лендеринг, склонны относить это событие к 213 году. Местом его рождения, скорее всего, была древняя Этрурия, возможно, город Фалерии, где род его матери, Эгнации Маринианы, имел глубокие корни. Его отец, Публий Лициний Валериан, был влиятельным сенатором и консуляром, что обеспечило юному Галлиену блестящее образование: он в совершенстве владел латынью и греческим, увлекался риторикой и философией. До своего восхождения на трон он успел пройти начальные ступени cursus honorum, вероятно, занимая должности квестора и эдила, и, несомненно, закалился в военных походах Гордиана III и Деция Траяна.
Поворотный момент наступил в 253 году, когда Валериан был провозглашен императором. Сенат, желая закрепить преемственность власти, немедленно объявил Галлиена цезарем, а вскоре отец возвысил его до ранга августа. Так началось их совместное правление, ставшее попыткой стабилизировать огромную державу через разделение обязанностей. Галлиен провозгласил августой свою супругу Корнелию Салонину и вскоре возглавил оборону на самом опасном участке — рейнской границе.
Первые годы совместного правления (253–259 годы) прошли для Галлиена в непрерывных сражениях. Пока Валериан пытался сдержать натиск персов на Востоке, его сын превратился в «щит Запада». В 255 году он праздновал победу над германцами, приняв титул «Германский Величайший», а позже сражался с карпами в Дакии. Чтобы обеспечить будущее династии, Валериан последовательно назначал цезарями внуков — сначала Валериана II, а после его безвременной кончины в 257 или 258 году — Салонина.
В 257 году угроза стала тотальной: франки и алеманны прорвали рейнский лимес, разоряя Галлию и доходя даже до Испании и Северной Африки. Галлиену приходилось метаться между фронтами. В 258 году он нанес сокрушительное поражение алеманнам у Медиолана, предотвратив их вторжение в само сердце Италии. Чтобы обезопасить границы дипломатией, он даже вступил во второй, политический брак с дочерью вождя маркоманнов. Однако цена была высока: в этот же период Рим навсегда потерял Десятинные поля — стратегический выступ между Рейном и Дунаем.
260 год стал черной датой в истории Рима. Валериан потерпел поражение от персидского царя Шапура I и попал в плен, где и провел остаток дней в унижении. Галлиен стал единоличным правителем, но его положение казалось безнадежным. Он принял шокирующее решение не выкупать отца, полагая, что государственные ресурсы важнее жизни одного человека. Персы тем временем захватывали Антиохию и Кесарию, а империю захлестнула волна узурпаций, известных как «время тридцати тиранов».
Провинции одна за другой провозглашали собственных императоров. В Паннонии восстали Ингенуй и Регалиан, на Востоке префект Баллиста и полководец Макриан провозгласили августами сыновей Макриана — Младшего и Квиета. Галлиену удалось подавить мятежи на Дунае, но Галлия была потеряна: полководец Постум убил юного Салонина и наставника Сильвана, основав независимую Галльскую империю, включившую Британию и Испанию. В этой ситуации Галлиен проявил недюжинную гибкость: он признал царя Пальмиры Одената своим соправителем на Востоке, поручив ему войну с персами. Оденат блестяще справился, отбив захваченные города и дойдя до самого Ктесифона.
Несмотря на хаос войн, Галлиен оставался интеллектуалом. В период относительного затишья между 262 и 265 годами он инициировал культурное движение, которое позже назовут «Галлиеновым Ренессансом». Император дружил с великим философом Плотином и даже планировал основать в Кампании Платонополь — идеальный город по заветам Платона. В 264 году он посетил Афины, стал архонтом и был посвящен в Элевсинские мистерии. Его покровительство искусствам изменило стиль скульптуры, сделав портреты императоров более одухотворенными и «божественными».
Однако главной заслугой Галлиена стала радикальная реформа армии. Осознав неэффективность громоздких легионов, он создал Кавалерийский корпус — мобильный резерв из тяжеловооруженных всадников, базировавшийся в Медиолане. Эта конница могла стремительно перебрасываться на любой участок фронта. Кроме того, в 262 году Галлиен издал эдикт, запрещавший сенаторам занимать военные должности, передав командование профессионалам из всаднического сословия. Это решение навсегда изменило структуру римской власти, сделав армию независимой от аристократии.
Конец правления Галлиена был таким же бурным, как и его начало. В 267 году началось колоссальное нашествие готов и герулов. Огромный флот варваров разграбил Коринф, Спарту и сжег храм Артемиды в Эфесе. Галлиен лично возглавил армию и нанес неприятелю сокрушительный удар в Нессе, уничтожив до пятидесяти тысяч врагов. Однако в этот момент в Северной Италии восстал начальник его же кавалерийского корпуса — Авреол.
Галлиен немедленно двинулся на усмирение мятежника. Летом 268 года он разбил войска Авреола при реке Адде и осадил его в Медиолане. Но внутри императорского штаба уже созрел заговор. Полководцы Маркиан, Гераклиан и Цероний, опасаясь перемен или преследуя собственные цели, решили устранить императора. В заговоре участвовали и будущие великие правители — Клавдий II и Аврелиан.
В одну из ночей заговорщики подняли ложную тревогу, сообщив, что Авреол идет на прорыв. Галлиен, не дожидаясь охраны, вскочил на коня и вылетел из палатки, где и был убит подосланными убийцами. Его жизнь оборвалась в возрасте пятидесяти лет.
В памяти сенаторской аристократии Галлиен остался «развратным тираном», предававшимся удовольствиям, пока империя гибла. «История Августов» рисует его карикатурным эпикурейцем, строившим укрепления из фруктов. Однако реальные итоги его правления говорят о другом. Галлиен сумел удержать ядро империи в самый критический момент, реорганизовал армию и подготовил почву для будущих побед своих преемников.
Хотя после смерти он был предан проклятию памяти в Риме, армия, уважавшая своего полководца, заставила Сенат обожествить его. Галлиен стал мостом между классическим Римом и новой эпохой. Его военные реформы и культурные устремления доказали, что даже в огне кризиса Римская империя была способна рождать правителей, сочетавших в себе меч воина и разум философа.
