Жизнь Бальбина до его восхождения на вершину власти окутана полумраком, характерным для той неспокойной эпохи. Точная дата его рождения остается предметом дискуссий: византийский хроникер Иоанн Зонара утверждал, что в момент провозглашения императором в 238 году Дециму Целию было около шестидесяти лет, что относит его рождение к 178 году. Однако исследователи находят в этом нестыковки. Например, зачисление Бальбина в престижную жреческую коллегию палатинских салиев (куда принимали лишь юношей из знатнейших семей) датируется периодом между 191 и 198 годами. Это заставляет таких историков, как М. Грант, предположить, что Бальбин был старше и родился около 165 или 170 года. В любом случае, к моменту своего триумфа он был глубоким стариком по меркам античности.
Вопрос о его происхождении Бальбин любил украшать легендами. Он тщеславно возводил свой род к Корнелию Бальбу Феофану — мифическому сплаву двух реальных деятелей времен Помпея и Цезаря. На деле же Децим Целий, скорее всего, происходил из богатого патрицианского рода, чьи корни могли уходить в испанскую провинцию Бетика. Его отец или дядя, Целий Кальвин, был наместником Каппадокии, а мать принадлежала к влиятельному роду Аквилиев. «История Августов» подчеркивает, что Бальбин владел колоссальным состоянием, которое он не только унаследовал, но и приумножил, став одним из богатейших людей Рима.
Политическая карьера Бальбина была эталоном cursus honorum. Геродиан отмечал, что он «безупречно управлял провинциями», среди которых числились Азия, Африка, Вифиния, Галатия, Понт, Фракия и Галлия. Масштаб его административного опыта был поразительным. Бальбин дважды занимал пост консула: первый раз — как суффект (вероятно, около 203 или 211 года), а второй раз — в качестве ординарного консула в 213 году вместе с самим императором Каракаллой.
Несмотря на высокий рост и внушительную внешность, Бальбин слыл человеком мягким, даже робким. В отличие от своего будущего соправителя Пупиена, славившегося суровостью, Децим Целий был мастером слова и поэтом. Его дом на склоне Эсквилина был центром интеллектуальной жизни, а его красноречие не раз выручало его в сенатских дебатах. Но именно эта мягкость характера позже станет его ахиллесовой пятой в столкновении с разъяренной солдатней.
Крах династии Северов в 235 году привел к власти Максимина Фракийца — «императора-солдата», который никогда не видел Рима и выжимал из империи все соки ради войн на северных границах. Финансовый гнет и потеря Месопотамии из-за персидского вторжения взорвали ситуацию в 238 году. После трагической гибели Гордиана I и его сына в Африке, Сенат оказался перед лицом неминуемой казни: Максимин уже вел свои легионы из Сирмия на Италию.
В этой атмосфере смертельного страха Сенат решился на уникальный шаг. Собравшись в храме Юпитера Капитолийского (или в храме Конкордии), сенаторы создали комиссию из двадцати человек — вигинтивиров. Из их состава путем свободного голосования были избраны два императора — Бальбин и Пупиен. Это была попытка возродить республиканскую коллегиальность: оба получили равные полномочия, оба стали великими понтификами. Сенат торжественно подтвердил свое право избирать правителей, бросив вызов армии.
Однако ликование аристократии было недолгим. Римская чернь, ненавидевшая Пупиена за его прошлую строгость на посту префекта, перекрыла дорогу к Капитолию. Толпа требовала власти для семьи Гордиана. Только когда императоры привели и показали народу тринадцатилетнего внука Гордиана I, Марка Антония Гордиана, и провозгласили его цезарем, бунт утих. Конституционная мечта Сената о «выборной монархии» дала трещину в первый же день.
Разделение ролей было логичным: пока Пупиен отправился на север возглавить оборону против Максимина, Бальбин остался в Риме. Но его правление в столице превратилось в кошмар. В отсутствие коллеги в городе вспыхнула настоящая гражданская война. Поводом стало убийство двух безоружных преторианцев прямо в зале заседаний Сената двумя сенаторами — Галликаном и Меценатом.
Разъяренные гвардейцы заперлись в своем лагере (castra praetoria), а Галликан подстрекал народ и гладиаторов к штурму. Бальбин тщетно взывал к миру; когда он попытался выйти к толпе, его забросали камнями и избили палками. Горожане перекрыли водопровод лагеря, и в последовавшей вылазке преторианцев большая часть Рима была сожжена, а улицы утонули в крови. Бальбин, проявив нерешительность и слабость, окончательно потерял контроль над ситуацией.
Тем временем на севере произошла неожиданная развязка. Максимин Фракиец, завязший в осаде Аквилеи, был убит собственными солдатами. Пупиен вернулся в Рим триумфатором. Бальбин встретил его с внешней радостью, устроив «гекатомбу» (жертвоприношение ста быков), но внутри него росла зависть к славе коллеги.
Несмотря на краткость правления, Бальбин и Пупиен успели оставить след в экономике империи. Столкнувшись с пустыми сундуками и необходимостью платить солдатам огромные донативы, они возобновили чеканку антониниана. Однако эта монета была девальвирована: ее вес упал до 4,75 грамма, а содержание серебра не превышало 49%. Раздав народу по 250 денариев на человека, императоры фактически запустили маховик инфляции, который позже станет бичом империи.
На внешнеполитической арене ситуация была не менее тревожной: карпы вторглись в Нижнюю Мезию, готы разграбили Истрию, а персы под командованием Ардашира захватили Карры и Нисибис. Императоры планировали разделиться: Пупиен собирался на восток против персов, а Бальбин — на север против готов. Но этим планам не суждено было сбыться.
Взаимное недоверие достигло апогея. Бальбин, гордившийся знатностью, и Пупиен, гордившийся опытом, постоянно спорили о первенстве. Преторианцы, которые втайне скорбели по Максимину и ненавидели сенатских правителей, ждали своего часа.
Развязка наступила в июле 238 года во время Капитолийских игр. Гвардейцы ворвались в императорский дворец. В этот момент между соправителями произошла последняя, фатальная ссора. Пупиен умолял Бальбина позвать на помощь верных германских телохранителей, но Бальбин, ослепленный подозрительностью, решил, что коллега хочет использовать германцев для захвата единоличной власти, и отказал.
Преторианцы схватили обоих августов. Их сорвали одежды, их мучили и избивали на глазах у всего города, волоча в лагерь. Когда германцы все же бросились на выручку, было уже поздно: гвардейцы добили пленных императоров и бросили их изуродованные тела на улице. Совместное правление Бальбина и Пупиена продлилось всего 99 дней. Новым и единственным правителем был провозглашен юный Гордиан III, а Бальбин был предан damnatio memoriae (проклятию памяти).
Долгое время Бальбин оставался лишь именем в хрониках, пока в 1927–1928 годах на Аппиевой дороге не был обнаружен его грандиозный саркофаг. На нем император запечатлен вместе со своей супругой: на крышке они лежат в натуральную величину, а на рельефах он предстает то в тоге, то в воинских доспехах, венчаемый богиней Викторией. Это редкий случай, когда мы можем увидеть лицо «сенаторского императора» не только на монетах, но и в мраморе.
История Бальбина — это трагедия человека, который обладал всеми достоинствами для мирного времени, но оказался раздавлен эпохой, когда власть принадлежала не самому мудрому или знатному, а тому, кто мог удержать верность легионов. Его гибель ознаменовала окончательный закат политического влияния Сената, превратив его из властного органа в декоративный символ былого величия Рима.
