История Птолемея VIII началась в тени его старшего брата, Птолемея VI Филометора. После смерти их отца, Птолемея V Эпифана, в 180 году до н. э., трон наследовал малолетний Филометор. Однако судьба распорядилась так, что Египет оказался втянут в изнурительную войну с селевкидским царем Антиохом Эпифаном. Когда в 170 году до н. э. Антиох захватил Мемфис и фактически сделал старшего брата своим марионеточным соправителем, гордая Александрия взбунтовалась. Горожане отказались признавать власть плененного царя и провозгласили своим правителем младшего брата — будущего Эвергета.
Это событие положило начало долгому и болезненному периоду двоевластия. Египет оказался расколот, правительство в Мемфисе противостояло александрийскому двору. Оба брата, будучи молодыми и неопытными, стали заложниками в руках амбициозных временщиков. Характеры братьев были полярны друг к другу: если Филометор отличался мягкостью и склонностью к прощению, то Птолемей VIII уже тогда проявил черты, сделавшие его «самой мрачной фигурой» династии, его подозрительность, настойчивость и готовность к насилию. Раздоры между братьями в итоге вынудили вмешаться Рим. В 164–163 годах до н. э. римские послы настояли на разделе владений: Филометор остался править Египтом и Кипром, а Эвергету досталась Киренаика.
Любопытный эпизод этого периода связан с культурным соперничеством Птолемеев и правителей Пергама. Плиний Старший сохранил предание о том, как египетский царь (предположительно, именно Птолемей VIII или его брат), опасаясь, что библиотека Эвмена II в Пергаме превзойдет Александрийскую, ввел запрет на экспорт папируса. Это вынужденное эмбарго привело к тому, что в Пергаме изобрели новый материал для письма — пергамент. Хотя историки спорят, кто именно из Птолемеев стоял за этим решением, сам факт подчеркивает, что даже в разгар гражданских войн цари Египта придавали огромное значение престижу своего книжного собрания.
Птолемей VIII не смирился с потерей Кипра. В 162 году до н. э. он лично отправился в Рим, чтобы оспорить раздел территорий. Историк Полибий, свидетель тех событий, описывал заседание сената как настоящий дипломатический поединок. Эвергет жаловался на несправедливость и даже на угрозу своей жизни, исходящую от брата. Рим, преследуя свои интересы и не желая видеть Египет сильным и единым, формально поддержал претензии младшего Птолемея, но отказался предоставлять ему военную помощь.
Попытки Эвергета захватить Кипр наемными войсками раз за разом проваливались, а в его собственной Киренаике вспыхнуло восстание, подогреваемое из Александрии. В 155 году до н. э. произошло событие, изменившее ход истории: на жизнь Эвергета было совершено покушение. Чудом выжив, он составил знаменитое «Завещание Птолемея Эвергета», в котором объявлял римский народ наследником своего царства в случае бездетной смерти. Это был гениальный и коварный ход, ведь теперь Рим был кровно заинтересован в безопасности и стабильности власти Эвергета.
Кульминация конфликта наступила в 154 году до н. э., когда Эвергет все же вторгся на Кипр, но был разбит Филометором в городе Лапефе. Здесь вместо казни брата, Филометор простил Птолемея VIII, вернул его в Киренаику, обещал ежегодные поставки хлеба и даже руку своей дочери. До самой смерти Филометора в 145 году до н. э. Эвергет больше не смел открыто претендовать на египетский трон.
Смерть Филометора в Сирии открыла Эвергету дорогу к вожделенному престолу. В Александрии царила его вдова Клеопатра II с юным наследником. Однако при поддержке римского легата Луция Минуция Терма Эвергет вошел в город. Юстин описывает его воцарение с убийством его юного племянника, который был убит в объятиях матери прямо в день свадьбы Эвергета и Клеопатры II.
Став полноправным фараоном, он принял эпиклесу Эвергет («Благодетель»), но народ, помня о репрессиях, прозвал его Какергетом («Злодеем»). Его внешность к тому времени стала карикатурной: из-за чрезмерной тучности его называли Фисконом («Пузо»). Источники описывают его как с огромным животом, облаченным в прозрачные, почти фараоновские одежды, что вызывало насмешки у греков и ужас у подданных.
Его правление в Александрии началось с террора. Он преследовал интеллигенцию, что привело к массовому бегству ученых и художников из Египта, парадоксальным образом вызвав культурный ренессанс в других греческих городах. С евреями Александрии, поддерживавшими его брата, он также пытался расправиться, планируя бросить их под ноги пьяным слонам, но, согласно преданию, животные обратились против его собственных слуг, что было воспринято как божественное знамение.
Личная жизнь Фискона была не менее бурной, чем политическая. Женившись на сестре Клеопатре II, он вскоре увлекся её дочерью (своей племянницей) Клеопатрой III. Изнасиловав её и официально взяв в жены, он создал немыслимый союз: в документах того времени упоминаются сразу две царицы — «Сестра» и «Супруга». Это привело к кровавой междоусобице.
В 131–130 годах до н. э. александрийцы, доведенные до отчаяния жестокостью царя, подожгли дворец. Фискон бежал на Кипр с Клеопатрой III, а Клеопатра II осталась править в Александрии. В порыве безумной ярости Эвергет убил своего сына от сестры, Птолемея Мемфисского, и прислал его расчлененное тело матери в качестве «подарка» на день рождения.
Несмотря на чудовищные поступки, Эвергет оказался живуч. К 129 году до н. э. его войска под командованием Лоха вернули Александрию. Клеопатра II бежала в Сирию, но спустя несколько лет, в 124 году до н. э., произошло невероятное, ведь брат и сестра примирились. Клеопатра вернулась в Египет в качестве соправительницы.
Удивительно, но последние годы жизни Фискона прошли под знаком стабильности. В 118 году до н. э. был издан знаменитый Указ об амнистии, который прощал преступления, недоимки и возвращал имущество беженцам. Царь также активно занимался строительством: он завершил работы в великом храме в Идфу, строил на острове Филы, в Ком-Омбо и Мединет-Абу.
Птолемей VIII Эвергет скончался 28 июня 116 года до н. э. в возрасте около 65 лет, прожив дольше большинства своих предшественников. Он оставил после себя книгу мемуаров и страну, измученную, но все еще богатую и мощную, передав власть Клеопатре III и её сыновьям.
