В конце XVI века отношения между Испанией и Англией были натянуты до предела. Английские каперы, поощряемые королевой Елизаветой I, безжалостно грабили испанские суда, нанося колоссальный ущерб торговле. Только за один 1582 год потери Испании составили почти 2 миллиона дукатов. Кроме того, Англия оказывала военную и финансовую поддержку восставшим голландцам, боровшимся за независимость от испанского владычества.
В ответ на это испанский король Филипп II решил нанести решающий удар. Его целью было не только сокрушение английского флота, но и восстановление католицизма в Англии, которая в тот момент приняла протестантство. На борту судов Непобедимой армады находилось около 180 священников. Для испанцев это был настоящий крестовый поход, и их религиозные настроения выразил иезуит Педро де Риваденейра, сказав, что «нас поведёт сам Господь Бог». Англия, в свою очередь, видела в этой кампании возможность закрепить за собой господство на море, сломать испанскую монополию в Новом Свете и распространить протестантскую веру по всей Европе.
Изнеачально флот должна была возглавить легенда испанского флота, маркиз Альваро де Басан, лучший адмирал Испании. Именно он был автором плана, по которому Армада должна была подойти к проливу Ла-Манш, объединиться с 30-тысячной армией герцога Пармского во Фландрии, после чего объединённые силы должны были высадиться в Англии и двинуться на Лондон.
Однако в 1587 году рейд Фрэнсиса Дрейка на испанскую базу в Кадисе на год отсрочил поход, а в феврале 1588 года сам маркиз де Санта-Крус умер. Король Филипп II назначил новым командующим Алонсо Переса де Гусмана, герцога Медина-Сидония. Он не обладал опытом флотоводца, но был прекрасным организатором. Под его руководством была создана мощная флотилия, состоящая из 130 судов, с экипажем в 30 500 человек и огромными запасами провизии.
Армада вышла из Лиссабона 29 мая 1588 года, но из-за шторма была вынуждена на два месяца задержаться в порту Ла-Корунья. Наконец, в июле, флот вошёл в Ла-Манш, где его уже ждала английская эскадра. Англичане имели те же 130 кораблей, но их флот был принципиально иным. Испанские суда были высокими, с мощными башнями на носу и корме, идеально подходящими для абордажного боя. Английские же корабли были более низкими, но гораздо более маневренными и оснащёнными дальнобойными пушками.
Испанский командующий, понимая превосходство противника в скорости и артиллерии, выстроил свой флот в виде плотного полумесяца, защищаясь от атак. Англичане, используя свою маневренность, заняли выгодную позицию и постоянно преследовали испанцев, обстреливая их с безопасного расстояния. Несмотря на несколько стычек, англичанам долгое время не удавалось прорвать плотный оборонительный строй Армады и потопить ни один из её кораблей.
Ключевой момент наступил 7 августа у города Кале. Герцог Медина-Сидония, ожидая подхода армии герцога Пармского, приказал флоту встать на якорь. Ночью англичане воспользовались этим, отправив на якорную стоянку восемь брандеров — подожжённых судов. Испанские капитаны в панике рубили якоря, и мощный ветер разбросал флот.
На следующее утро, 8 августа, у Гравелина состоялось решающее сражение. Англичане под командованием Фрэнсиса Дрейка, подойдя вплотную к разрозненным испанским кораблям, обстреливали их с близкого расстояния. Испанцы, у которых заканчивались боеприпасы, были почти беспомощны. Потери Армады были огромными, а сильнейший шторм, начавшийся вскоре, не позволил англичанам завершить разгром.
Уцелевшие испанские корабли были вынуждены отказаться от плана и возвращаться в Испанию, обогнув Шотландию и Ирландию. Это возвращение превратилось в настоящую катастрофу. Непогода, нехватка провизии и пресной воды привели к тому, что многие корабли затонули или разбились о скалы. Из 130 судов домой вернулось лишь около 60. Потери в людях составили до трети от всего состава экипажей.
Хотя поражение Армады не привело к немедленному падению испанского морского могущества (Испания быстро извлекла уроки и модернизировала свой флот), оно имело огромное значение, ведь надежды на реставрацию католицизма в Англии были похоронены.
Для Англии же это стало первым шагом на пути к её будущему статусу «владычицы морей».
