Надир-шах, урожденный Надркули («раб чудесного»), появился на свет в укрепленном селении Дастгерд, что в Дарагёзском регионе Хорасана. Его отец, Имамкули, был уважаемым пастухом из тюркского племени афшаров. Вопрос о точной дате рождения Надира до сих пор вызывает споры в научной среде. Основные версии разделились на два лагеря: сторонники ноября 1688 года (включая Лоуренса Локхарта и данные Мирзы Махди Астрабади) и приверженцы 6 августа 1698 года (Майкл Аксворти, Питер Авери). Разночтения в источниках связаны с особенностями исламского календаря и позднейшими правками летописцев, стремившихся придать рождению будущего шаха сакральный смысл.
Детство Надркули было суровой школой выживания. Семья вела кочевой образ жизни, перемещаясь между прохладными пастбищами Кобкана летом и умеренным Дастгертом зимой. Рано потеряв отца, юноша столкнулся с крайней нуждой. Эти годы сформировали его характер, волевой, недоверчивый к изнеженной элите и бесконечно преданный тем немногим близким, что у него остались, матери и брату Ибрахиму. Существует предание, что в юности Надир и его мать были захвачены туркменами и проданы в рабство. По одной из версий, ему удалось сбежать, по другой он проявил недюжинный дар дипломатии, убедив похитителей отпустить его под обещание будущих услуг. К 10 годам он уже был мастером верховой езды, охотником и воином, виртуозно владеющим традиционным оружием луком и дротиками.
Примерно в 15 лет Надир поступил на службу к наместнику Абиварда, влиятельному афшарскому вождю Баба Али-беку. Начав карьеру простым мушкетером (тюфенгчи), он быстро осознал, что за огнестрельным оружием будущее. Именно здесь он заложил фундамент своей будущей военной реформы, которая позже изменит облик войн во всем регионе.
Его служба была связана с преследованием разбойников и возвращением добычи, часть которой, по слухам, оседала в его собственных руках. Однако именно боевые заслуги открыли ему двери в высшее общество. В 1714-1715 году после разгрома туркменского набега Надир был отправлен гонцом к сефевидскому шаху Султану Хусейну I в Исфахан. Там он получил награду в 100 туманов, но, вероятно, именно тогда зародилась его неприязнь к придворной знати, высмеивавшей «хорасанского провинциала».
В 1715 году Надир укрепил свое положение, женившись на дочери Баба Али-бека, а 15 апреля 1719 года у него родился первенец Реза Кули. После гибели тестя в бою с племенем абдали в 1716 году Надир постепенно подчинил себе администрацию Абиварда, став реальным правителем региона, несмотря на формальное назначение других наместников из столицы.
В 1722 году Иран постигла катастрофа, афганцы под предводительством Мир Махмуда Хотаки захватили Исфахан. Династия Сефевидов фактически пала. В Хорасане воцарилась анархия, и Надир возглавил небольшое, но дисциплинированное войско, известное как Армия Атак.
Главным его соперником в регионе стал Малик Махмуд Систани, захвативший Мешхед и объявивший себя наследником легендарных царей. Надир вел тонкую игру, формально признав власть Малик Махмуда и став его заместителем, он использовал этот статус для уничтожения мелких конкурентов. К нему стекались воины со всего Хорасана, включая верного Тахмасп-хана Джалаира, которому Надир доверил неприступную крепость Калат. Окончательный разрыв с Систани произошел в 1724 году, когда Надир начал открытую войну, используя уже собственную артиллерию и верблюдов с установленными на них пушками — занбураками.
В 1726 году в Хорасан прибыл Тахмасп II — законный наследник Сефевидов, находившийся под опекой каджарского вождя Фатх-Али-хана. Надир увидел в этом шанс на легитимизацию своей власти. 19 сентября 1726 года он присягнул шаху, получив титул «хан». Интриги в лагере привели к тому, что Фатх-Али-хан был обвинен в измене и казнен, а Надир стал главнокомандующим (гурчибаши) и принял имя Тахмаспкули-хан («раб Тахмаспа»).
В ноябре того же года после двухмесячной осады и благодаря предательству военачальника Малик Махмуда, город Мешхед пал. Сам Систани вскоре был казнен. Хорасан был усмирен, но отношения между амбициозным генералом и слабым, но мстительным шахом оставались напряженными. В 1727 году Надир даже был вынужден осадить Сабзавар, чтобы вновь привести шаха к покорности, после чего фактически отобрал у него печать и стал править от его имени.
Перед тем как идти на столицу, Надир решил обезопасить тылы. В 1729 году он начал кампанию против афганцев племени абдали в Герате. Битвы при Кафер-Кала и Шакибане показали превосходство иранской пехоты и тактики Надира. Абдали признали власть Ирана, и многие из них даже влились в его армию.
Тем временем на западе зашевелился Ашраф-шах Хотаки, правивший в Исфахане. Решающее столкновение произошло 29 сентября 1729 года в битве при Дамгане (Мехмандосте). Несмотря на численное превосходство афганцев (40 тысяч против 25 тысяч), дисциплинированные мушкетеры Надира и его артиллерия буквально смели ряды противника. Ашраф бежал к Исфахану.
Последовала череда триумфальных сражений, засада в ущелье Хвар и финальная кровавая битва при Мурчахоре (13 ноября 1729 года). Афганское владычество в Иране было сломлено. Ашраф-шах в панике покинул Исфахан, забрав казну и знатных заложников.
16 ноября 1729 года Надир вступил в Исфахан. Город, измученный годами афганского ига, приветствовал победителя. Надир лично встретил шаха Тахмаспа II за городскими воротами, восстановив власть династии Сефевидов на иранском престоле. Однако все понимали, истинным хозяином страны теперь был не шах, а «раб Тахмаспа», чьи пушки и дисциплинированные полки стали единственным гарантом существования государства.
После триумфального вступления в Исфахан история Надир-шаха превращается в стремительный вихрь завоеваний, который сначала поднял Иран на вершину мирового могущества, а затем низверг его в пучину подозрительности и террора.
Освобождение Исфахана в 1729 году принесло горожанам не только мир, но и новые испытания. Голодные солдаты Надира, разочарованные скудной добычей, оставшейся после афганцев, начали грабежи. Бедняков, не способных откупиться, продавали в рабство целыми семьями, а европейские торговые компании под давлением чиновников отдавали последние средства.
В это время шах Тахмасп II умолял Надира преследовать Ашрафа Хотаки, чтобы спасти сефевидских принцесс. Надир, будучи тонким политиком, выставил жесткие условия: власть над Хорасаном, Мазендараном и Кирманом, право взимать налоги на армию и ношение джиги (символа власти из трех перьев). Закрепив легитимность женитьбой на сестре шаха, Разии Бегум, Надир двинулся в поход.
24 декабря 1729 года в битве при Зеркане афганцы были окончательно разгромлены. Ашраф бежал в сторону Кандагара, но его арьергард был настигнут у моста Пол-э Фаса. Многие высокопоставленные гильзаи были казнены, а принцессы возвращены. Сам Ашраф вскоре нашел свою смерть в Кандагаре от рук своих же соплеменников, мстивших за прошлые обиды.
Не дожидаясь ответа на ультиматумы, 8 марта 1730 года Надир начал кампанию против Османской империи. Первая победа у Нахаванда открыла путь к решающему сражению в долине реки Малайер. Неожиданная атака правого фланга Надира обратила 30-тысячное османское войско в бегство. Хамадан и Керманшах были освобождены без боя.
Наступление на Азербайджан было столь стремительным, что османы теряли контроль над регионом за считанные недели. Поражения на востоке привели к государственному перевороту в Стамбуле, султан Ахмед III был свергнут, а великий визирь убит. Надир был готов идти на Эривань, но в августе 1730 года из Хорасана пришли тревожные вести, Герат снова восстал.
Восстание возглавил Зульфигар-хан. Брат Надира, Ибрагим, потерпел поражение, пытаясь доказать свою доблесть, и защита Мешхеда легла на плечи 12-летнего сына Надира — Реза-кули. Надир прибыл в Хорасан в ноябре 1730 года и начал масштабную подготовку.
Осада Герата в 1731 году была изнурительной. В один из моментов Надир едва не погиб, оказавшись зажатым в башне во время ночной атаки. Однако дисциплина взяла свое и в феврале 1732 года Герат сдался. Надир проявил неожиданную мягкость, избежав резни и переселив 60 тысяч афганцев-абдали в Хорасан, чтобы использовать их как элитную часть своей будущей армии.
В 1734–1736 годах Надир сосредоточился на Кавказе. Его целью был Ширван и усмирение Сурхай-хана, вассала османов. В августе 1734 года Надир занял Шемаху. Используя дипломатию силы, он угрожал России войной, добиваясь возвращения Баку и Дербента, которые в итоге были переданы Ирану по союзному договору.
Кампании в Дагестане были крайне жестокими. В 1735 году Надир разгромил объединенные силы Сурхая, турок и крымских татар при Девебатане. Вскоре пали Гянджа, Тифлис и Эривань. Крымский хан Каплан Гирей, узнав о приближении Надира, поспешно отступил. Надир восстановил власть над регионом, назначив своих ставленников, включая Хасфулада в качестве шамхала Тарковского.
В марте 1736 года на Муганской равнине состоялся исторический съезд (Курултай). Надир, окруженный вельможами, заявил, что изгнал врагов и теперь народ должен выбрать царя. Под давлением армии знать провозгласила его шахом.
Надир выдвинул пять условий, главным из которых было признание джафаритского мазхаба (шиизма, реформированного под суннитский канон) для прекращения вековой вражды с османами. Тех, кто возражал (включая главу шиитского духовенства муллу Баши), немедленно казнили. Чтобы окончательно похоронить династию Сефевидов, в 1740 году малолетний Аббас III и его отец Тахмасп II были убиты по приказу Надира.
В 1738 году Надир вторгся в Индию. Поводом послужил отказ Великого Могола Мухаммед-шаха выдавать афганских беглецов. Разгромив могольскую армию у Карнала в феврале 1739 года, Надир 8 марта вступил в Дели.
Через три дня в городе вспыхнуло восстание. Надир, разгневанный неповиновением, приказал начать резню. С рассвета до полудня город был во власти меча и огня. Однако вскоре гнев сменился торжеством, сын Надира женился на принцессе из дома Тимура, а сам шах отправился обратно в Персию, увозя с собой легендарные сокровища: Павлиний трон, усыпанный алмазами. Алмазы Кохинур и Дарья-и-Нур. Колоссальные суммы денег, позволившие освободить жителей Ирана от налогов на три года.
После возвращения из Индии и похода в Туркестан (подчинение Бухары и Хивы), характер Надира начал стремительно меняться. Поворотным моментом стало покушение в 1741 году, в котором он обвинил своего сына Реза-кули. В 1743 году он приказал ослепить наследника, о чем позже горько раскаялся, казнив 50 вельмож, не предотвративших этот приказ.
Последние годы жизни Надира — это эпоха беспрерывных казней, восстаний и непомерных налогов (он взыскал даже те подати, которые ранее простил). Его кампания в Дагестане в 1741–1743 годах против «лезгинских львов» обернулась катастрофой: в битве при Андалале Надир потерял половину войска и казну.
К 1747 году ненависть к шаху достигла предела. Надир перестал доверять тюркским офицерам и планировал их арест с помощью афганской гвардии. Заговорщики из числа кызылбашских офицеров опередили его. В ночь на 20 июня 1747 года они ворвались в его палатку. Несмотря на яростное сопротивление, «Меч Персии» был сражен.
Надир-шах был человеком парадоксов. Обладая громовым голосом, способным отдавать команды на 100 ярдов, и феноменальной памятью (он знал в лицо тысячи солдат), он презирал изнеженность. Его дворцом была палатка, а троном — седло.
«Насрулла — сын Надир-шаха, сына меча, и так далее до 70-го поколения», — таков был его ответ на требование родословной для брака сына с индийской принцессой.
Он был «последним великим азиатским завоевателем», которого в Европе сравнивали с Александром Македонским, а Наполеон Бонапарт считал своим кумиром. Однако его жестокость и алчность в конце жизни превратили спасителя страны в её палача. После его смерти империя Афшаридов мгновенно распалась, оставив после себя лишь память о кратковременном и кровавом величии.
