История одного из самых грозных врагов Рима началась в прибрежной Синопе, жемчужине Понтийского царства, раскинувшейся на берегах Чёрного моря. Именно здесь родился первенец царя Митридата V Эвергета (правившего в 150–120 гг. до н. э.) и царицы Лаодики VI. Мальчик, получивший имя Митридат VI, нёс в своих жилах кровь величайших династий Востока и Запада. Его генеалогическое древо было сплетением македонской доблести и персидского величия: по материнской линии он восходил к Селевку I Никатору, сподвижнику Александра Македонского, а по отцовской — к самому Дарию III, последнему царю Ахеменидов. Понтийские монархи с гордостью считали себя преемниками Отана, одного из семи персов, свергших лже-царя Гаумату.
Детство царевича было пропитано духом эллинизма и суровостью Востока. Под надзором матери он обучался наравне с греками и персами, демонстрируя феноменальные способности. Пока сверстники едва осваивали грамоту, Митридат уже свободно читал греческие трактаты и вникал в тонкости религии. Но разум его закалялся не только книгами: верховая езда, охота на диких зверей и изнурительные воинские упражнения превратили его в атлета, чья физическая мощь поражала современников.
Однако судьба подготовила ему испытание огнём. В 120 году до н. э. в Синопе был отравлен его отец. Смерть царя погрузила страну в хаос регентства Лаодики VI. Мать явно предпочитала старшему сыну его младшего брата, Митридата Хреста. В эпоху, когда правительница Сирии Клеопатра Тея убивала собственных детей ради власти, Евпатор понимал: оставаться во дворце — значит подписать себе смертный приговор. Опасаясь яда и кинжала, юноша бежал в Малую Армению. Там правитель Антипатр не только предоставил ему убежище, но и, восхищённый талантами гостя, позже завещал ему своё царство.
Между 116 и 113 годами до н. э. Митридат вернулся в Понт. Это не было возвращением просителя — это был триумф законного государя. Он был официально провозглашён царём, и хотя он пощадил мать и брата, их судьба была предрешена: Лаодика VI окончила свои дни в темнице, а Хрест был казнён в 113 году за участие в заговоре. Исполнив свой долг перед династией, Митридат женился на своей сестре Лаодике, следуя древнему персидскому обычаю сохранения чистоты крови.
Но амбиции Диониса (второе имя царя) простирались далеко за пределы Понтийских гор. Вскоре из Херсонеса пришла мольба о помощи: скифы теснили греков. Митридат отправил в Крым своего лучшего полководца Диофанта. С отрядом всего в 6 тысяч воинов понтийцы разгромили 50-тысячную орду роксоланов, союзников скифского царя Палака. В результате этой кампании были подчинены тавры, заложена крепость Евпаторий, а к 111 году до н. э. пал и Неаполь Скифский. Влияние Митридата на северных берегах Понта стало абсолютным: Херсонес и Ольвия признали его власть, а Боспорское царство после убийства Перисада V мятежником Савмаком перешло под его руку. Весной 108 года Диофант окончательно усмирил Боспор, отправив пленного Савмака на материк.
Следом пала Колхида. Некогда великое царство Аэтидов к I веку до н. э. превратилось в лоскутное одеяло из враждующих скиптухий. Митридат, объявив себя наследником древних сатрапов, занял долину Фасиса и к 90-м годам превратил страну в сатрапию, назначив правителем своего сына Аркафия. Страбон позже писал, что царь построил здесь 75 укреплений для хранения своих несметных сокровищ.
Мир Востока был слишком мал для двух львов — Митридата и Рима. После смерти Аттала III в 133 году до н. э. Рим закрепился в Пергаме, создав провинцию Азия. Понтийские цари чувствовали себя обманутыми: земли Фригии, обещанные отцу Евпатора, были бесцеремонно отторгнуты республикой.
В 109–108 гг. до н. э. Митридат инкогнито совершил поездку по Пафлагонии и Вифинии, изучая слабые места врага. Вернувшись, он заключил союз с Никомедом III Вифинским, и в 106-105 году они совместно разделили Пафлагонию. Рим протестовал, но был занят войной с кимврами. Однако аппетиты союзников столкнулись в Каппадокии. После убийства Ариарата VI, подстроенного Митридатом, и череды интриг, царь Понта решился на крайние меры. В 100 году до н. э. на переговорах он лично заколол своего племянника Ариарата VII кинжалом, спрятанным в складках одежды, предварительно пошутив, что обыскивающему не стоит искать там «кинжал другого рода».
Это убийство стало точкой невозврата. Римский Сенат вмешался, назначив царем Каппадокии своего ставленника Ариобарзана I. Митридат ответил союзом с армянским царем Тиграном II, выдав за него дочь Клеопатру. Началась чехарда на тронах Вифинии и Каппадокии, где римские легионы восстанавливали своих марионеток, а понтийские войска — своих.
Взрыв произошёл в 89 году до н. э. Спровоцированный римлянами царь Вифинии Никомед IV вторгся в Понт. Митридат, долго копивший силы, нанёс сокрушительный ответный удар у реки Амний. Несмотря на численное превосходство врага, серпоносные колесницы понтийцев решили исход боя. Римские армии Мания Аквилия и Квинта Оппия были рассеяны. Аквилия ждала страшная казнь: Митридат, указывая на римское корыстолюбие, велел влить ему в горло расплавленное золото.
К 88 году до н. э. почти вся Малая Азия была в руках Евпатора. Он провозгласил себя освободителем эллинов и издал тайный приказ: в один день уничтожить всех италиков на полуострове. Эта резня, известная как «Эфесская вечерня», унесла жизни по разным оценкам от 80 до 150 тысяч человек.
Война перекинулась в Грецию. Афины, ведомые стратегом Аристионом, перешли на сторону Митридата. Однако в 87 году на Балканах высадился Сулла. После долгой и мучительной осады, в марте 86 года, Афины пали и были разграблены. Затем последовали две великие битвы — при Херонее и Орхомене. Понтийские фаланги из вольноотпущенных рабов и мощная кавалерия Архелая не смогли устоять против дисциплины легионов Суллы. В 85 году был заключён Дарданский мир: Митридат выплачивал контрибуцию, отдавал флот и возвращался к старым границам.
Мир был лишь передышкой. В 82 году Луций Мурена спровоцировал Вторую Митридатову войну, напав на понтийские поселения, но был разбит Евпатором у реки Галис. Сулла лично приказал прекратить конфликт, и на время воцарилось шаткое равновесие.
Настоящий финал начался в 74 году до н. э., когда Никомед IV завещал Вифинию Риму. Митридат, подготовивший огромную армию (до 150 тысяч человек), обученную по римскому образцу бывшими сенаторами-перебежчиками, снова двинулся в бой. Вначале удача сопутствовала ему: он блокировал консула Котту в Халкидоне и уничтожил римский флот. Но на сцену вышел Луций Лукулл.
Осада Кизика в 73 году стала катастрофой для Митридата. Зима, голод и эпидемии уничтожили его армию, а Лукулл отрезал пути снабжения. Царь бежал в Армению к Тиграну II. Лукулл вторгся вслед за ним, разбил армян у Тигранакерта (69 г.) и Артаксаты (68 г.). Однако бунт в римских войсках и гений Митридата позволили понтийцам совершить невозможное: в 67 году в битве при Зеле они разгромили Триария и вернули себе родные земли.
Конец наступил, когда командование принял Гней Помпей Великий. В 66 году до н. э. он настиг войска Митридата и нанёс им окончательное поражение. Тигран II, уставший от войны, закрыл границы для своего тестя. Евпатору пришлось совершить беспримерный переход через Кавказские горы в Диоскурию, а оттуда — на Боспор.
К 65 году он вернул себе власть в Пантикапее (современная Керчь), заставив своего мятежного сына Махара покончить с собой. Старый царь, которому было уже за 70, планировал безумный поход на Рим через Дунай и Альпы, подобно Ганнибалу. Но страна была истощена блокадой. В 63 году до н. э. вспыхнуло восстание, возглавленное его любимым сыном Фарнаком.
Запертый в башне Пантикапея, видя, как войска провозглашают Фарнака царем, Митридат решил уйти непобежденным. Он всегда носил в перстне яд, который годами изучал, вырабатывая к нему иммунитет. Ирония судьбы заключалась в том, что «митридатизация» сработала слишком хорошо — яд не подействовал. Тогда великий царь обратился к своему телохранителю, галлу Битоиту, с просьбой: «Твоя рука всегда помогала мне в бою, помоги же мне и теперь». Митридат VI Евпатор упал на собственный меч.
Помпей, получив тело врага, приказал с почестями похоронить его в Синопе, признав в нём последнего великого монарха эллинистического мира. Митридат остался в памяти как человек, знавший 22 языка, обладавший шрамом от молнии на лбу и стальной волей, которая десятилетиями не давала Риму спать спокойно.
