Эпоха великого Гейзериха, державшего в страхе Рим, завершилась в январе 477 года. На престол могущественного, но раздираемого внутренними противоречиями Вандальского королевства в Северной Африке взошел его старший из оставшихся в живых сыновей — Хунерих. К моменту получения короны это был уже зрелый мужчина примерно пятидесяти лет, чья жизнь с юных лет была вплетена в безжалостную политику того времени. Еще в 435 году, будучи юношей, он был отправлен в Рим в качестве знатного заложника, гарантирующего соблюдение мирного договора, хотя вскоре и вернулся к отцу. Путь Хунериха к власти оказался открыт благодаря тому, что его самый старший брат, Гентон (Гензон), к тому времени уже скончался.
Однако с первых же дней правления новый король столкнулся с серьезной династической проблемой. Гейзерих оставил после себя жесткий порядок престолонаследия — так называемый сеньорат, согласно которому власть в королевстве должна была передаваться исключительно старейшему представителю монаршего рода. Хунерих же, движимый отцовскими амбициями, категорически не желал отдавать трон племянникам или младшему брату; он мечтал любой ценой сохранить корону для своего старшего сына. Эта навязчивая идея стала главным лейтмотивом его внутренней политики и привела к катастрофическим последствиям.
Понимая, что для изменения фундаментального закона Гейзериха ему потребуется мощная политическая база, Хунерих начал сложную игру. Изначально он сосредоточил усилия на внутреннем упрочении государства, опираясь на государственную арианскую церковь. Он обрушил репрессии на манихеев, но при этом предпринял неожиданный шаг: попытался достичь политического консенсуса с многочисленной католической (ортодоксальной) церковью Северной Африки. Король рассчитывал, что лояльность католического большинства поможет ему сломить сопротивление вандальской знати и легитимизировать новый порядок престолонаследия.
Но этот хрупкий дипломатический баланс вскоре рухнул. Католики не желали становиться пешками в династических играх варварского короля, а среди самих вандалов-ариан, особенно в среде духовенства, стремительно нарастал религиозный фанатизм. Ситуацию усугубляли политические подозрения: Хунерих и его окружение всё чаще видели в ортодоксах предателей и тайных агентов Византии.
Точка невозврата была пройдена в 480–481 годах. Византийский император Зенон, чувствуя за собой силу, потребовал от Хунериха разрешить замещение вакантных епископских кафедр в Карфагене. Ответ вандальского монарха был дерзким и жестким: он выдвинул встречный ультиматум, потребовав предоставления абсолютно равных прав для арианской церкви в Константинополе и других восточных провинциях Империи. Если же Византия отвергнет эти условия, Хунерих пригрозил массовой депортацией всех до единого католических епископов из Вандальского королевства «к маврам» — в дикие, безжизненные пустыни.
К 482 году отношения между Вандальской державой и Восточно-Римской империей накалились до предела. Дипломатия уступила место кровавому террору. Хунерих развязал новую, беспрецедентную по своей жестокости волну преследований. Тех, кто отказывался отречься от своей веры, отправляли на костры или предавали изощренным казням. Излюбленным наказанием для проповедников стало отрезание языков. Недаром такие выдающиеся хронисты, как Прокопий Кесарийский и Исидор Севильский, в один голос клеймят Хунериха как самого свирепого, несправедливого и безжалостного гонителя христиан-католиков за всю историю Северной Африки.
Апогеем этой религиозной войны стал королевский эдикт, установивший крайний срок: не позднее 1 июня 484 года все католики были обязаны перейти в арианство. То, что происходило в эти годы, навсегда запечатлел очевидец репрессий, историк Виктор Витенский, писавший в конце 480-х годов. Его свидетельства леденят кровь:
«Если попытается пишущий прибавить к рассказу хоть какую-то деталь из того, что творилось в Карфагене, пусть даже без стилистических прикрас, не сможет он назвать даже названий пыток. Всё это и сегодня стоит перед глазами, и всякий может видеть одних без рук, других без глаз, третьих без ног; у одних вырваны ноздри и обрезаны уши, у других от слишком долгого висения на кольях голова, прежде гордо поднятая, была вдавлена в плечи, когда палачи, рванув за веревки изо всей силы, вздергивали их ввысь над домами и раскачивали туда-сюда подвешенного. Иной раз рвались веревки и кое-кто падал с этой высоты вниз со страшным ударом, иные, переломав себе все кости, долго не могли прийти в себя, многие вскоре испускали дух.»
Но террор не спас королевство, а лишь ускорил его распад. Глубокий раскол пронзил само вандальское общество. Паранойя Хунериха росла: теперь репрессиям подвергалась и высшая вандальская знать. Под топор палача шли те, кто смел противиться отмене сеньората, и те, кто подозревался в малейших симпатиях к католикам. Стремясь расчистить путь к трону для своего сына, Хунерих обрушил гнев на собственных кровных родственников. Он начал планомерно уничтожать семьи своих братьев — покойного Гензона и живого Теодориха. Их сыновья были безжалостно сосланы в бесплодные пустынные земли, а любой аристократ, заподозренный в связях с опальными членами королевского дома, немедленно попадал под казнь.
Пока Хунерих истреблял свой народ в религиозных и династических чистках, внешнее могущество Вандальского королевства стремительно угасало. Этим параличом власти немедленно воспользовались маврусии (берберские племена). Если во времена железной руки Гейзериха берберы добровольно признавали власть вандалов и бок о бок с ними грабили Рим в историческом 455 году, то теперь ситуация перевернулась. Находящиеся на более примитивной стадии развития, но воинственные маврусии начали масштабные набеги на своих ослабевших северных соседей, захватывая целые области Вандальского государства. Изнеженные вандалы оказались совершенно не в состоянии вести суровую, изматывающую войну в труднодоступных горах Нумидии.
Потускнела и морская слава варваров. При Хунерихе знаменитые набеги вандальского флота на страны Средиземноморья навсегда прекратились. Государство медленно гнило изнутри. Византийский историк Малх, описывая переговоры послов Хунериха с императором Зеноном, оставил безжалостный диагноз этому упадку:
«Этими словами вандалы скрывали своё бессилие. Они боялись и тени войны, ибо по смерти Гейзериха они совершенно предались неге и более не оказывали прежней силы и мужества в боях, не имели и тех приготовлений, которые на всякий случай имел Гейзерих, скорее приводивший в движение всякое предприятие, чем другие успеют о нём помыслить.»
Правление Хунериха, пропитанное кровью, подозрительностью и фанатизмом, продлилось восемь лет. Он не дожил до того момента, когда его королевство окончательно рухнет под тяжестью собственных ошибок. 23 декабря 484 года тяжелая болезнь оборвала жизнь короля. Он оставил после себя морально сломленное, территориально урезанное и расколотое ненавистью государство, безвозвратно утратившее то величие, которое завещал ему великий отец.
