Когда в декабре 484 года мрачная и кровавая эпоха тирании короля Хунериха оборвалась, Вандальское королевство, изнуренное внутренним террором, замерло в ожидании нового правителя. На этот раз престол в Карфагене занял Гунтамунд — сын Гентона (Гензона) и родной внук великого основателя державы Гейзериха. Его восшествие на трон стало своеобразной иронией судьбы и прямым следствием параноидальной жестокости его предшественника.
Покойный Хунерих потратил годы на то, чтобы сломать священный закон престолонаследия — сеньорат, установленный еще Гейзерихом, согласно которому власть должна была переходить к старейшему мужчине в роду. Хунерих безжалостно истреблял и ссылал в бесплодные пустыни своих родственников, расчищая путь к короне для собственного сына. Однако судьба распорядилась иначе: на момент смерти тирана его сын оказался слишком юн и слаб, чтобы удержать власть в раздираемой противоречиями стране, а все прочие могущественные потомки Гейзериха уже сгинули в горниле репрессий. В результате, согласно тому самому закону старшинства, который так отчаянно пытался уничтожить Хунерих, корона по праву перешла к уцелевшему Гунтамунду.
Приняв бразды правления, новый король обнаружил свое государство на краю пропасти. Чтобы спасти королевство от окончательного распада, Гунтамунду пришлось резко сменить политический курс и отказаться от фанатичного наследия отца и дяди. Он осознал, что империя не выдержит войны на два фронта — против внешних врагов и против собственных подданных. Поэтому примерно в 486 году Гунтамунд предпринял беспрецедентный для вандальского монарха шаг: он попытался завоевать доверие истерзанных христиан-никейцев (ортодоксов-католиков). Король-арианин официально разрешил высланным и изувеченным при Хунерихе ортодоксальным епископам покинуть места своих ссылок и вернуться в родные епархии. Этот курс на примирение нашел свое продолжение в 494 году, когда Гунтамунд повелел полностью восстановить имущественные права ортодоксальной церкви, вернув ей конфискованные ранее владения.
Эта разительная перемена в религиозной политике — переход от массовых костров и пыток к относительной веротерпимости — диктовалась не столько внезапным милосердием короля, сколько суровым политическим прагматизмом. Государство вандалов задыхалось под всё возрастающим внешним давлением берберских племен. Гунтамунду жизненно необходимо было внутреннее спокойствие и лояльность римско-африканского населения, чтобы высвободить силы для защиты южных рубежей.
А ситуация на юге складывалась катастрофическая. Нападения берберо-мавританских племен (маврусиев) не просто усиливались — они приобрели системный характер. Дикие племена, некогда служившие наемниками Гейзериха, теперь осознали слабость своих бывших господ. Постепенно вытесняя вандалов, берберы начали создавать на территории Северной Африки собственные, независимые государственные образования, навсегда отторгая от королевства обширные земли. Знаменитый византийский историк Прокопий Кесарийский в своих трудах отмечал, что Гунтамунд много раз лично водил войска в походы и отчаянно сражался с маврусиями в попытках усмирить их. Однако о каких-либо значительных победах или стратегических успехах вандалов в этих изматывающих горных войнах истории ничего не известно — королевство медленно, но неуклонно теряло контроль над своими африканскими провинциями.
Не менее удручающе шли дела и на международной арене, где вандалы попытались сыграть в большую геополитическую игру, но потерпели фиаско. Еще в годы своего могущества великий Гейзерих уступил правителю Италии Одоакру богатейший остров Сицилию, получая взамен солидную ежегодную дань. Этот договор гарантировал вандалам стабильный доход и влияние на итальянские дела. Однако в 490 году политическая карта Европы вновь содрогнулась: в Италию вторглись остготы под предводительством Теодориха Великого и нанесли сокрушительное поражение войскам Одоакра.
В Карфагене решили, что хаос в Италии — это идеальный шанс вернуть себе былое величие. Вандалы сочли прежний договор о Сицилии утратившим юридическую силу и, пользуясь ожесточенной войной между Одоакром и Теодорихом, попытались силой оружия вновь захватить стратегически важный остров. Но времена непобедимого вандальского флота остались в прошлом. Попытка Гунтамунда обернулась полным провалом. Закаленные в боях остготы не только с легкостью оттеснили вандальский десант, но и в 491 году полностью, безраздельно захватили всю Сицилию. Эта военная неудача имела и тяжелейшие экономические последствия: Вандальское королевство навсегда лишилось как самого острова, так и той богатой ежегодной дани, которая до той поры регулярно пополняла казну Карфагена.
Жизнь Гунтамунда стала эпохой сумерек для варварской империи. Это было время бесконечных оборонительных войн, потери территорий и вынужденных компромиссов. Проведя на троне одиннадцать с половиной тяжелых лет, пытаясь удержать распадающееся наследие своего великого деда, Гунтамунд так и не смог вернуть королевству былую славу. Он скончался в 496 году от тяжелой болезни, оставив своему преемнику слабеющее государство, со всех сторон зажатое в кольцо набирающих силу врагов.
