Когда в мае 1166 года Вильгельм I Злой умер, корона тяжелым бременем легла на голову его сына, Вильгельма II, которому не исполнилось и тринадцати лет. До его совершеннолетия править Сицилией должна была мать — регентша Маргарита Наваррская. Свое правление она начала с милосердия: объявила всеобщую амнистию политическим изгнанникам и отменила разорительные «искупительные деньги», которыми покойный муж душил мятежные города.
Но неопытность королевы в интригах норманнского двора едва не стоила ей власти. В поисках опоры она приблизила к себе трех совершенно разных людей: хитроумного главного нотариуса Маттео д’Аджелло, амбициозного епископа Сиракуз Ричарда Палмера и крещеного араба-евнуха по имени Пётр. Когда Маргарита сделала ставку на Петра, двор взорвался от негодования. Христианские бароны, чьим рупором стал кузен королевы граф Жильбер Гравинский, не желали подчиняться бывшему мусульманину. Чтобы уравновесить силы, Маргарита вызвала в столицу могущественного графа Ришара Молизе. Дворцовые интриги накалились до такой степени, что Пётр, осознав смертельную опасность, бежал с Сицилии в Тунис. Там он сбросил маску, вновь принял ислам, взял имя Ахмед ас-Сикели и в будущем не раз водил мусульманские эскадры грабить христианские берега.
Оставшись без опоры, Маргарита совершила отчаянный шаг. В сентябре 1166 года на остров, по пути на Восток, прибыл ее кузен — двадцатилетний француз Стефан дю Перш. Маргарита уговорила его остаться. Карьера юноши была ослепительной: уже в ноябре он стал канцлером (пост, о котором мечтал д’Аджелло), а летом 1167 года занял кресло архиепископа Палермо (на которое облизывался Палмер).
Заносчивость Стефана и его французской свиты мгновенно сплотила всех вчерашних врагов. Заговор против выскочки возглавил родной брат королевы, Анри де Монтескальозо. Но молодой Стефан оказался проворнее. В декабре 1167 года он перенес королевский двор в Мессину, где заговорщиков уже ждала ловушка, подготовленная Жильбером Гравинским. На заседании совета Анри де Монтескальозо надменно потребовал себе княжество Таранто. В ответ Жильбер Гравинский от имени королевы обвинил его в подготовке убийства канцлера. Анри был немедленно брошен в темницу, а его сообщники оказались в осаде. Стефан даровал им жизнь в обмен на вечное изгнание.
В марте 1168 года Стефан дю Перш триумфально вернулся в Палермо. Его враги — Анри де Монтескальозо, Ришар Молизе, а вскоре и Маттео д’Аджелло — сидели в тюрьмах. Но триумф обернулся прахом из-за глупости его же окружения. Из-за самоуправства одного из французов в Мессине вспыхнул бунт. Восставшие захватили Реджо, Рометту и Таормину, освободили Анри и Ришара и двинулись на столицу. Палермо полыхнул в ответ: сбежавший из тюрьмы д’Аджелло и дворцовый каид Ришар подняли народ. Стефан и его французы оказались заблокированы в колокольне кафедрального собора. Поняв, что помощи не будет, Стефан выторговал себе корабль и навсегда покинул Сицилию.
После его изгнания победители — Маттео д’Аджелло, каид Ришар, Ричард Палмер, Уолтер Милль (ставший новым архиепископом при живом Стефане) и Ришар Молизе — просто поделили королевский совет между собой, полностью отстранив королеву-мать от дел. Брат королевы уехал в Наварру, Жильбер Гравинский был изгнан. Этот "совет олигархов", удовлетворив свои амбиции, установил в стране железный порядок, который продлился до самого 1189 года. Юный король Вильгельм не имел к этому миру никакого отношения, но благодарные потомки припишут эти спокойные годы его мудрости, назвав монарха «Добрым».
Наслаждаясь экономическим процветанием и миром дома, повзрослевший Вильгельм II обратил взор за море. В отличие от Гвискара или своего деда Рожера I, он не любил звон мечей и лязг доспехов, предпочитая оставаться в своих палермских дворцах. Но он жаждал славы великого полководца.
В 1168–1171 годах на Востоке произошла катастрофа: полководец Ширкух и его племянник, легендарный Саладин, захватили Египет. Иерусалимское королевство оказалось зажато в тиски единой мусульманской империи. Иерусалимский король Амори I отчаянно молил Европу о помощи. Откликнулся лишь Вильгельм II. Он снарядил армаду из 200 кораблей под командованием своего кузена Танкреда ди Лечче.
В конце июля 1174 года сицилийский флот подошел к Александрии. Но время было упущено: король Амори умер, а Саладин жестко подавил мятежи в Египте. Сицилийцы высадились и начали осаду в полном одиночестве. Александрийцы дерзкой вылазкой сожгли их осадные машины, а из Каира уже мчалась армия Саладина. Танкред, поняв безнадежность ситуации, приказал трубить отступление. Армада ушла, бросив на берегу около 300 рыцарей, которые после героического, безнадежного боя попали в плен. Экспедиция провалилась, но Европа рукоплескала Вильгельму как защитнику Гроба Господня (эта стратегия удара по Египту позже станет основой Пятого и Седьмого крестовых походов).
Десять лет спустя король замахнулся на Византию. Зимой 1184–1185 годов в Мессине тайно готовился гигантский флот. Чтобы застать императора Андроника I врасплох, Вильгельм распускал ложные слухи. Сам он, по обыкновению, остался дома, доверив флот Танкреду ди Лечче, а сухопутную армию — Ришару д’Ачерра и полководцу Балдуину.
11 июня 1185 года флот отплыл, а уже 24 июня пал Диррахий (Дуррес). Сицилийцы молниеносно пересекли Балканы и 6 августа осадили Фессалоники, второй по значимости город Империи. 15 августа подоспел флот Танкреда, замкнув кольцо. 24 августа 1185 года город был взят. Последовавшая резня повергла Восток в ужас: сицилийцы вырезали 8 000 греков, оскверняли православные святыни и насиловали горожан.
Но возмездие было стремительным. Когда армия двинулась на Константинополь, в столице вспыхнул бунт. Тиран Андроник был растерзан толпой, а новый император Исаак II Ангел объединил греческие войска под началом Алексея Враны. Сицилийцы, расслабленные легкими победами, были разбиты у Мосинополя, а затем, поддавшись на ложное перемирие греков при Димитрице, оказались застигнуты врасплох и полностью уничтожены. Ришар д’Ачерра и Балдуин попали в плен. Лишь флот Танкреда невредимым вернулся домой. И вновь, несмотря на разгром, льстецы сравнивали сидящего во дворце Вильгельма с самим Робертом Гвискаром.
Свой истинный, не иллюзорный вклад в защиту христиан Вильгельм внес позже. Когда 2 октября 1187 года пал Иерусалим, сицилийский король первым откликнулся на призыв Папы Григория VIII. Не дожидаясь монархов Европы (которым он любезно предложил свои порты), Вильгельм в 1188–1189 годах отправил эскадру из 60 кораблей под началом гениального адмирала Маргарита из Бриндизи. Маргарит творил чудеса на море: его молниеносные маневры заставили Саладина снять осады с Триполи, Крак-де-Шевалье, Латакии, Маркаба и Тира. Именно этот флот удержал береговые плацдармы для крестоносцев Третьего похода.
На европейской шахматной доске Вильгельм II изначально играл против германского императора Фридриха Барбароссы, спонсируя Папу Александра III и Ломбардскую лигу. На грандиозном Венецианском конгрессе 1177 года сицилийские послы торжествовали, глядя, как Барбаросса кается перед Папой.
Параллельно двор искал королю невесту. Отвергнув дочь Барбароссы, Вильгельм попытался породниться с византийским императором Мануилом I. Но греки нанесли ему публичное оскорбление: в назначенный день византийская принцесса Мария просто не прибыла в Италию без объяснения причин. В итоге 13 февраля 1177 года Вильгельм обвенчался с Джоанной, дочерью могущественного английского короля Генриха II Плантагенета. Брак был счастливым, ввел Сицилию в высший свет европейской дипломатии, но оказался бесплодным.
К 1183 году политический ветер переменился. Барбаросса помирился с ломбардцами (мир в Констанце) и восстановил свою мощь в Италии. Вильгельму, готовившему нападение на Византию, нужен был мирный тыл в Европе. И он совершил роковую, самоубийственную для династии ошибку. 27 января 1186 года Вильгельм выдал свою родную тетку и законную наследницу Констанцию Норманнскую замуж за сына Барбароссы — Генриха Гогенштауфена.
Вильгельм II Добрый скончался 18 ноября 1189 года, в разгар подготовки к Третьему крестовому походу, не оставив детей. Слухи о якобы рожденном в 1182 году сыне Боэмунде были лишь вымыслом северофранцузских хронистов.
Единственной законной наследницей оставалась Констанция, жена германского принца. Еще при жизни Вильгельм заставил баронов присягнуть ей. Но как только король закрыл глаза, грянула буря. Мудрый Маттео д’Аджелло и норманнские бароны наотрез отказались отдавать страну в руки вечных врагов — Гогенштауфенов. Страна раскололась: одни поддержали графа Рожера из Андрии, другие — бастарда Танкреда ди Лечче (которого в итоге короновали в январе 1190 года). Королевство погрузилось в хаос, из которого уже не выбралось.
В памяти народа и летописцев, однако, Вильгельм остался святым. Великий Данте Алигьери в «Божественной комедии» поместил его в Рай:
«Тот дальше книзу, свет благочестивый... Теперь он знает то, как небо чтит Благих царей...»
Люди оплакивали его как творца «золотого века».
Своим бессмертием Вильгельм обязан архитектуре. При нем засверкали завершенные мозаики Палатинской капеллы и вырос загородный дворец Куба. Но венцом его эпохи стал грандиозный бенедиктинский собор в Монреале — непревзойденный шедевр арабо-норманнского стиля. С мозаик собора Вильгельм взирает в вечность: на одной Сам Христос возлагает на него корону, на другой — король благоговейно передает храм Богородице. В этот собор он перенес прах своих родителей, и здесь же (несмотря на споры архиепископов) упокоился сам. Лишь в 1575 году его прах переложили в роскошный барочный саркофаг.
Но история безжалостна к иллюзиям. Анализ его правления разбивает легенду о мудром государе. Вильгельм II Добрый был ленив и апатичен, предпочитая дипломатии и законам утехи восточного гарема, наличие которого разрушает миф об идеальном католическом браке. Он втянул страну в бессмысленные и кровавые заморские авантюры. Его внутренний "мир" был лишь следствием того, что он отдал власть на откуп враждующим кланам. Но его главным преступлением перед страной стал союз с Германией. Заставив баронов присягнуть Констанции, он собственными руками передал ключи от Южной Италии Империи Гогенштауфенов. Спустя всего пять лет после его смерти независимое Сицилийское королевство, выкованное кровью и потом его великого деда, навсегда исчезнет с политической карты Европы.
