Рожденный в 419 году, Валентиниан был плодом династического союза, объединившего высшую знать того времени: его отцом был Констанций III, соправитель императора Гонория, а матерью — волевая Галла Плацидия, родная сестра Гонория. Казалось бы, такое происхождение должно было обеспечить ему незыблемую власть, однако на тот момент судьба империи уже висела на волоске.
Тучи над молодым наследником сгустились очень рано. В 423 году равеннский двор раскололся: вспыхнуло ожесточенное противостояние между группировками, одна из которых поддерживала правящего дядю-императора Гонория, а другая — мать Валентиниана. В этой жестокой политической игре Галла Плацидия потерпела временное поражение: она была лишена высокого титула Августы и, спасая свою жизнь и жизни своих детей, была вынуждена бежать на восток, в Константинополь, под защиту могущественного племянника — императора Феодосия II.
Однако изгнание продлилось недолго. После смерти Гонория власть на западе попытался захватить узурпатор Иоанн. В ответ на это в 425 году в Фессалониках малолетний Валентиниан был торжественно коронован цезарем. При масштабной поддержке восточноримских войск Иоанн был разгромлен, и Феодосий II официально провозгласил своего двоюродного брата Валентиниана III полноправным императором Западной Римской империи. Ввиду малолетства правителя, реальная власть сосредоточилась в руках регентов: его матери Галлы Плацидии и выдающегося, но амбициозного полководца Флавия Аэция.
Эпоха регентства ознаменовалась роковым внутренним конфликтом, который нанес непоправимый удар по целостности государства. Между Флавием Аэцием и другим талантливым полководцем, Бонифацием, разгорелась непримиримая борьба за влияние. Когда Бонифаций получил пост главнокомандующего в далекой Ливии, Аэций, съедаемый завистью и опасениями, сплел гениальную в своей подлости интригу. Пользуясь тем, что соперник находится далеко, Аэций оклеветал его перед императрицей, заявив, что Бонифаций замышляет мятеж и планирует навсегда отторгнуть Ливию от империи. Одновременно с этим коварный Аэций тайно связался с самим Бонифацием, предупредив его, будто Галла Плацидия решила его погубить. Загнанный в ловушку этой двойной лжи, Бонифаций ответил отказом на прямой приказ императрицы покинуть Африку. В отчаянии он пошел на беспрецедентный шаг: вступил в переговоры с Гейзерихом, королем вандалов, и уговорил того переправить свой народ из Испании на африканский континент. Это решение стало фатальным. В 429 году варварские орды пересекли Гибралтарский пролив, и всего через десять лет некогда богатейшие африканские провинции Рима были полностью подчинены вандалам.
Пока империя теряла Африку, с востока надвинулась новая, еще более страшная угроза. После сокрушительного разгрома войск Феодосия II, свой взор на Запад обратил грозный вождь гуннов — Аттила. Поводом для вторжения послужили скандальные раздоры в самом семействе императора. Сестра Валентиниана, Гонория, желая избежать насильственного брака, устроенного братом, тайно отправила к Аттиле своего евнуха с мольбой о спасении. Предводитель гуннов ухватился за этот шанс: он отправил в Равенну послов с дерзким требованием прекратить давление на Гонорию, объявил ее своей невестой и потребовал в качестве приданого ни много ни мало — половину Западной Римской империи. Валентиниан ответил категорическим отказом.
В 451 году Аттила повел свои несметные полчища на запад. Спасителем Рима вновь выступил Флавий Аэций. Проявив чудеса дипломатии, он сумел объединить римские легионы с отрядами различных варварских племен и в грандиозном сражении на Каталаунских полях остановил гуннов. Однако это была лишь временная отсрочка. В следующем, 452 году, Аттила повторил свой поход. На этот раз из-за критического недостатка единства в рядах имперских войск гунны беспрепятственно вторглись в Италию, оставив после себя лишь пепелища. Были стерты с лица земли цветущие города Аквилея и Медиолан. Лишь ценой огромных уступок с Аттилой был заключен мир, по которому он наконец увел свои орды из разрушенной Италии. В 453 году неутомимый вождь гуннов готовился к новому, еще более масштабному походу, но, не успев завершить приготовления, скоропостижно скончался.
Казалось бы, смерть главного врага должна была принести империи облегчение, но сам Валентиниан ненадолго пережил Аттилу. Закат его жизни, как свидетельствуют хроники Прокопия Кесарийского, был омрачен грязным преступлением, порожденным развратом и вседозволенностью. Взгляд императора пал на жену знатного римского сенатора Петрония Максима, женщину, славившуюся своей исключительной красотой и скромностью. Не имея возможности соблазнить ее, Валентиниан решился на хитроумный обман. Он пригласил Максима во дворец для игры в шахматы, условившись, что проигравший выплатит штраф золотом. Одержав победу, император забрал у сенатора его перстень в качестве залога. Затем он тайно отправил этот перстень супруге Максима с ложным приказом: якобы муж повелевает ей немедленно явиться к императрице. Увидев знакомый перстень, ничего не подозревающая женщина прибыла во дворец на носилках. Однако ее отвели не в покои императрицы, а в самый глухой и отдаленный уголок дворца, где Валентиниан жестоко надругался над ней.
Обесчещенный и снедаемый жаждой мести Петроний Максим начал плести тонкую паутину заговора. Опираясь на подкупленных евнухов, он сумел убедить мнительного Валентиниана в том, что его спаситель, Флавий Аэций, готовит государственный переворот. Император, давно таивший черную зависть к славе и успехам своего главнокомандующего, поддался на уговоры и приказал преданному евнуху Ираклию устранить Аэция. Это предательское убийство лишило Валентиниана его единственного надежного щита. Воспользовавшись ситуацией, Максим сумел внедрить в личную охрану императора двух бывших слуг убитого полководца. План сработал безукоризненно: во время увеселений императора на Марсовом поле эти телохранители закололи кинжалами и самого Валентиниана, и его сообщника евнуха Ираклия.
Так бесславно оборвалась жизнь правителя, чьи семейные узы когда-то казались залогом стабильности. Еще в 437 году Валентиниан взял в жены свою родственницу Евдоксию (дочь Феодосия II и Евдокии), которая родила ему двух дочерей — Евдокию и Плацидию. Судьба его семьи оказалась столь же трагичной, как и судьба государства.
С гибелью Валентиниана III процесс распада Западной Римской империи прошел точку невозврата. В тот же самый год, когда император пал от рук заговорщиков — в 455 году беззащитный Рим был захвачен и подвергнут жесточайшему разграблению вандалами. Вдова Валентиниана и обе его дочери были увезены в качестве ценных пленниц в Карфаген, где провели долгие семь лет неволи. Петроний Максим, чья жажда мести запустила этот финальный акт трагедии, не смог удержать власть и был убит всего после 78 дней своего недолгого правления.
