Путь Глицерия к власти начался вдали от императорских амбиций. Возможно, в ранние годы он успешно командовал римскими легионами в Далмации, но к роковому 472 году он уже прочно обосновался при дворе в Равенне, занимая высочайший военный пост комита доместиков — начальника элитной императорской гвардии. (К слову, этот пост был отличным трамплином к высшей власти: два десятилетия назад, в 456 году, эту же должность занимал будущий император Майориан).
К тому моменту Западная Римская империя задыхалась в огне гражданской войны. Всемогущий варварский полководец Рицимер, фактический хозяин Италии, вступил в открытый конфликт с законным императором Прокопием Антемием. В апреле 472 года Рицимер нанес сокрушительный политический удар: он призвал в Италию Олибрия — знатного сенатора, которого еще в 461 году выдвигал на престол король вандалов Гейзерих, — и провозгласил его императором в противовес Антемию. В июле, после изнурительной пятимесячной осады, Рим пал, а Антемий был безжалостно убит.
Однако триумф мятежников был недолгим. К ноябрю 472 года от разразившейся эпидемии чумы скончался Олибрий, продержавшись на троне всего несколько месяцев. Примерно в это же время смерть настигла и самого непобедимого Рицимера.
Западный престол опустел. Восточный император Лев I Макелла, ставший на тот момент единственным легитимным правителем всего римского мира, мучительно колебался. В его окружении катастрофически не хватало людей, на которых он мог бы положиться в условиях тотального предательства, поразившего империю. Прошло долгих четыре месяца, а Константинополь так и не назвал имя нового западного августа.
Этот вакуум власти не мог длиться вечно. К марту 473 года инициативу в Равенне перехватил Гундобад — племянник покойного Рицимера, унаследовавший от дяди титулы патриция и военного магистра. Опираясь на германские подразделения римской армии и заручившись поддержкой короля бургундов и военного магистра Галлии Хильперика, Гундобад взял судьбу империи в свои руки.
Его выбор пал на начальника гвардии Глицерия. Даты этого события в источниках расходятся: «Paschale Campanum» указывает 3 марта, а «Старшие Виндобонские фасты» — 5 марта 473 года. Оценки этого воцарения также разнятся. Если византийский летописец Феофан Исповедник уважительно называет Глицерия «мужем знаменитым», то готский историк Иордан сурово констатирует, что власть досталась ему «скорее путём захвата, чем избрания». Как бы то ни было, в очередной раз западный император взошел на престол по воле варварского военачальника.
О внутренней политике Глицерия известно до обидного мало, но то, что сохранилось, рисует портрет человека глубоко верующего и деятельного. Глицерий обосновался в Северной Италии: почти все дошедшие до нас монеты его эпохи отчеканены на дворах Медиолана (Милана) и Равенны. Эти монеты весьма примечательны: профиль императора на них выполнен в архаичном стиле вековой давности, в то время как на реверсе традиционно изображалась фронтальная фигура монарха с увенчанным крестом скипетром и статуэткой Победы на шаре — символами незыблемости, в которые уже мало кто верил.
Магн Феликс Эннодий в биографии епископа Павии Епифания сообщает, что Глицерий предпринял «много мер для общественного блага», хотя в качестве примера приводит лишь эпизод, когда император по просьбе епископа великодушно возместил ущерб, нанесенный матери святителя некими подданными.
Единственный уцелевший закон Глицерия датирован 11 марта 473 года. Адресованный префекту претория Италии Гимилькону, он был сурово направлен против симонии (продажи церковных должностей). Интересно, что этот закон охотно переняли префекты претория Иллирика и Востока, хотя де-юре Глицерий не имел власти над территориями восточного императора. Исследователь Ральф Мэтисен видит в этом блестящий политический ход: выпуская столь благочестивый закон, Глицерий не только добивался одобрения могущественной Церкви, но и отчаянно пытался наладить мосты с Константинополем, демонстрируя свое единство с восточной политикой.
Внешнеполитическая обстановка не оставляла Глицерию времени на раскачку. В 473 году над Италией нависли сразу две смертельные угрозы.
Первыми ударили вестготы. Их амбициозный король Эйрих приказал начать массированное вторжение на полуостров. Командовал походом военачальник Винцентий (согласно «Галльской хронике 511 года», он носил высокий чин магистра). Казалось, Италию ждет новое разорение, но Глицерий действовал молниеносно. Императорские комиты Алла и Синдила нанесли Винцентию сокрушительное поражение; сам вестготский предводитель был убит в бою. Италию удалось отстоять, хотя империя поплатилась за это потерей галльских городов Арелата (Арля) и Массилии (Марселя), которые были захвачены вестготами в том же году (позже их ненадолго вернет преемник Глицерия).
Но едва рассеялась пыль от битв с вестготами, как с востока надвинулась еще более грозная туча — остготы. Их история тесно сплелась с судьбой Рима еще в 454 году, когда после крушения державы гуннов восточный император Маркиан разрешил трем братьям-вождям (Валамиру, Теодемиру и Видимиру) поселиться в Северной Паннонии. Разграбив иллирийские земли, к 469 году остготы заняли территории среднего Дуная. После смерти Теодемира его амбициозный сын Теодорих (будущий великий король Италии) увел часть народа завоевывать Нижнюю Мёзию. Другая же часть орды, ведомая Видимиром, снялась с места и двинулась прямиком на Италию.
Интеллект Глицерия в этой ситуации проявился ярче всего. Он математически точно просчитал катастрофический сценарий: если остготы Видимира объединятся с выжившими частями вестготов убитого Винцентия, империя рухнет. Оружия для войны на два фронта у Равенны не было, и тогда в ход пошла изящная дипломатия, подкрепленная золотом. Глицерий отправил к Видимиру посольство и вручил королю солидную взятку в 2000 солидов. Как пишет Иордан, император убедил остготов уйти «из Италии в Галлии, теснимые тогда со всех сторон разными племенами; он уверил их, что там по соседству владычествуют их родичи везеготы». Видимир принял дары и ушел в Галлию, где его народ слился с вестготами. Гениальная многоходовка Глицерия спасла Италию от разорения без единой капли римской крови.
Несмотря на военные и дипломатические успехи, для Восточной империи Глицерий оставался нелегитимным узурпатором. Лев I Макелла, видевший в нем лишь послушную марионетку варвара Гундобада, категорически отказался его признавать. Константинополь выбрал своего кандидата — магистра Далмации Юлия Непота, приходившегося племянником Элии Верине, жене Льва I.
Только суровая зима и закрытые для навигации порты помешали Непоту немедленно атаковать Италию. Вскоре, 18 января 474 года, Лев I скончался. Власть перешла к его малолетнему внуку Льву II, который сделал соимператором своего отца Зенона. Но смена власти на Востоке не принесла Глицерию облегчения: Зенон также жестко отрицал любые его права на трон. Глицерий до последнего пытался избежать конфронтации. В качестве жеста примирения он даже не стал назначать второго (западного) консула на 474 год, оставив малолетнего Льву II единственным консулом всей империи. Но этот шаг не был оценен.
Весной 474 года флотилия Юлия Непота пересекла Адриатику. Глицерий, осознавая угрозу, перебрался из Равенны в Рим. О его решимости бороться свидетельствует отчеканенная в Риме небольшая серебряная монета. Легенда на аверсе гласила «D N GLYCERIUS P F AUG», а на реверсе красовалась надпись «VICTORIA AUGGG» (Победа Августов). Три буквы «G» символизировали трех равноправных императоров: Глицерия, Зенона и Льва II. Это был отчаянный политический манифест, утверждавший его правомочность.
Однако дело Глицерия было обречено. Между 19 и 24 июня 474 года войска Непота высадились в Остии. Глицерий сдался без малейшего сопротивления.
Почему император, располагавший армией Гундобада, даже не попытался дать бой? Историки видят причину в фатальном одиночестве Глицерия. Константинополь объявил его врагом, а римский сенат и галло-римская аристократия так и не оказали ему поддержки. Самого же Гундобада в роковой момент в Италии не оказалось. Допускают, что он отправился в Галлию собирать подкрепления, но более правдоподобна иная версия: после смерти своего отца, бургундского короля Гундиоха, Гундобад поспешил на родину, чтобы вступить в ожесточенную борьбу за наследство с тремя своими братьями — Годомаром, Хильпериком и Годегизелем. Лишенный армии и союзников, Глицерий остался один на один с врагом.
Свержение прошло бескровно. Юлий Непот сохранил Глицерию жизнь, но навсегда удалил его с политической арены. Согласно Анониму Валезия, Иоанну Антиохийскому, Евагрию Схоластику и «Старшим Виндобонским фастам», низложенного монарха отправили в Далмацию, рукоположив в сан епископа города Салоны (Иордан ошибочно утверждает, что он стал епископом Остии). Судьба Глицерия до мельчайших деталей повторила путь императора Эпархия Авита, который двадцатью годами ранее был точно так же низложен и сделан епископом Плацентии.
Глицерий смиренно поселился в Салоне, посвятив себя служению Богу. В 475 году Юлий Непот сам стал жертвой государственного переворота, организованного магистром Флавием Орестом. Ирония судьбы привела свергнутого Непота в ту самую Салону, где уже находился изгнанный им Глицерий. Непот прожил там до 480 года (пережив падение Западной империи в 476 году, когда сын Ореста Ромул Август был свергнут вождем герулов Одоакром).
В 480 году Юлий Непот был вероломно зарезан собственными комитами Виатором и Овидой. Византийский историк Малх Филадельфиец (чьи труды дошли до нас благодаря патриарху Фотию) бросает страшное обвинение: он утверждает, что истинным организатором заговора и убийства Непота был епископ Глицерий, действовавший, возможно, в интересах правителя Италии Одоакра. Для циничной и жестокой эпохи, где предательство было нормой, месть бывшего императора своему обидчику выглядит вполне закономерной.
Позже возникли слухи, будто Одоакр в награду сделал Глицерия престижным архиепископом Медиолана. Единственным шатким подтверждением этого служат стихи епископа Эннодия, где в списке медиоланских иерархов между Мартинианом и Лазарем мелькает имя «Глицерий». Однако большинство историков склонны считать это лишь совпадением, полагая, что свой жизненный путь Флавий Глицерий тихо завершил в стенах своей епархии в Салоне.
