Жизненный путь Рудольфа II начался в самом сердце Европы — он появился на свет в Вене 18 июля 1552 года. Будучи старшим сыном и законным наследником Максимилиана II (императора Священной Римской империи, короля Чехии, Венгрии и Хорватии) и испанской принцессы Марии, дочери могущественного Карла V и Изабеллы Португальской, мальчик с рождения был обречен нести бремя величайших корон континента. Среди его братьев были Маттиас, которому в будущем предстояло сменить его на престолах Чехии и Империи, и младший брат Эрнст, будущий губернатор Нидерландов.
Важнейшие годы формирования личности Рудольфа — с одиннадцати до девятнадцати лет (с 1563 по 1571 год) — прошли вдали от родины. Вместе с братом Эрнстом он воспитывался в Испании, при консервативном дворе своего дяди по материнской линии, короля Филиппа II. Именно там, в 1567 году, знаменитый испанский живописец Алонсо Санчес Коэльо создал первый значимый портрет пятнадцатилетнего принца, который сегодня хранится в Лобковицком дворце. Однако по возвращении сыновей в Вену Максимилиан II был неприятно поражен: Рудольф приобрел крайне замкнутые, неестественно официальные и строгие манеры. Отец винил во всем влияние жесткого испанского двора, разительно отличавшегося от свободной атмосферы Австрии. Впрочем, мать-испанка видела в поведении старшего сына исключительно утонченность и безупречный придворный этикет.
Еще при жизни Максимилиана II Рудольф начал принимать на себя тяжесть монаршей власти: в 1572 году он был коронован королем Венгрии, а в 1575 году получил сразу две короны — короля Чехии и римского короля. 12 октября 1576 года, после смерти отца, Рудольф официально унаследовал имперский престол.
Однако по своей натуре молодой император был далек от классического образа правителя. Скрытный, сдержанный и склонный к затворничеству, он совершенно не выносил путешествий и с годами все больше отстранялся от повседневной рутины государственного управления. Его разум пленяли совершенно иные сферы, находившиеся на стыке ренессансной науки, натурфилософии и мистики: астрология и алхимия, которые в те времена воспринимались с предельной серьезностью. В поисках мистического уединения и желая дистанцироваться от политических интриг Вены, в 1583 году Рудольф принял судьбоносное решение — он перенес императорский двор в Прагу.
С возрастом характер императора усложнялся. Он периодически страдал от приступов глубокой «меланхолии», которую современные исследователи уверенно классифицируют как тяжелые депрессивные состояния. В эти темные периоды Рудольф полностью изолировал себя от внешнего мира и государственных дел, погружаясь в свои личные увлечения: разведение лошадей, коллекционирование редкостей, изучение часовых механизмов и покровительство искусству.
Его личная жизнь была не менее запутанной. Подобно своей современнице, английской королеве Елизавете I (родившейся на девятнадцать лет раньше), Рудольф мастерски использовал перспективу собственного брака как тонкий дипломатический инструмент, но официально так ни разу и не женился. Тем не менее, его жизнь не была лишена романтических и интимных связей. Известно о его отношениях с несколькими женщинами, некоторые из которых заявляли о беременности от монарха. Самый глубокий след оставила его давняя любовница Катарина Страда, родившая ему нескольких внебрачных детей. Их старший сын, дон Юлий Цезарь Австрийский, появился на свет предположительно между 1584 и 1586 годами. Рудольф позаботился о судьбе мальчика, дав ему блестящее образование и социальный статус. Другой известной дочерью императора стала Каролина Австрийская (1591–1662), принцесса Кантекруа (в будущем — свекровь Беатрис де Кюзанс, ставшей герцогиней Лотарингской во втором браке с Карлом IV).
Однако одиночество императора порождало и мрачные слухи. В периоды добровольной изоляции, когда доступ к Рудольфу имели лишь избранные, двор шептался о его предполагаемых интимных связях с мужчинами, в частности, с оберстгофмейстером Вольфгангом Зигмундом Румпфом фон Вулльросом и рядом камердинеров. Одним из самых могущественных фаворитов стал еврей Филипп Ланг фон Лангенфельс (1560–1609), который в течение нескольких лет имел колоссальное влияние на правителя, из-за чего снискал лютую ненависть остальных придворных. В последние годы правления, когда власть императора слабела, он стал мишенью грязной кампании слухов, организованной Католической церковью и политическими врагами внутри его собственной семьи. Многие обвинения сексуального характера, как и акцент на необычно выраженной эротичности некоторых заказанных им картин, могли быть частью целенаправленной травли.
Но самым страшным ударом для Рудольфа-отца стала трагедия, связанная с его первенцем. В 1607 году император отправил дона Юлия жить в замок Чески-Крумлов, который был незадолго до этого выкуплен у Петра Вока из Рожмберка (последнего представителя славного рода, разорившегося из-за долгов). В 1608 году Юлий, находясь в замке, совершил чудовищное преступление: он подверг жестоким издевательствам, а затем убил и изуродовал дочь местного цирюльника, жившую с ним. Потрясенный до глубины души, Рудольф отрекся от поступка сына и приговорил его к пожизненному заключению. Юлий умер в тюрьме уже в 1609 году. Перед смертью он впал в тяжелейшее психическое расстройство: отказывался мыться, жил в чудовищной антисанитарии, а причиной его физической кончины стала лопнувшая язва.
Если в политике Рудольфа ждали разочарования, то в сфере культуры он стал одним из величайших монархов эпохи Возрождения. Он не жалел никаких денег на приобретение шедевров: в его собрании блистали работы Альбрехта Дюрера и Питера Брейгеля Старшего. Император мог часами неподвижно сидеть перед новой картиной, впадая в эстетический экстаз. Он стал главным покровителем мастеров северного маньеризма. Для него творили Бартоломеус Шпрангер, Ханс фон Ахен, Джамболонья, Эгидий Саделер (оставивший знаменитую гравюру 1594 года), Рулант Саверей, Адриан де Врис и Йорис Хуфнагель (запечатлевший Пражский Град в 1595 году). Заказы отправлялись даже в Италию — самому Паоло Веронезе. Особое место в истории занял портрет работы Джузеппе Арчимбольдо «Вертумн» (1591 год), где Рудольф изображен в образе древнеримского бога растительности. До нас также дошел классический портрет кисти Йозефа Хайнца Старшего, написанный в 1594 году.
Страсть к познанию материализовалась в легендарной кунсткамере («кабинете редкостей»), которая должна была символически объединить три царства природы и творения человеческих рук, отражая гармонию божественного порядка и связь макрокосма с микрокосмом. Для ее размещения между 1587 и 1605 годами было выстроено целое северное крыло Пражского Града. К 1597 году коллекции занимали три комнаты, а после 1605 года были перенесены в специально оборудованные пространства.
Масштабы поражали: раздел Naturalia (минералы и драгоценные камни) занимал 37 шкафов. Перед ними тянулись три колоссальных сводчатых помещения (каждое 60 метров в длину, 5,5 метра в ширину и 3 метра в высоту), переходившие в 33-метровый главный зал. Крупные необработанные камни хранились в прочных сундуках. Для систематизации этого великолепия Рудольф пригласил врача и геммолога Ансельма де Боодта (1550–1632). В сопровождении чешского естествоиспытателя Тадеаша Гаека Ансельм ездил по рудникам Германии, Чехии и Силезии, а в 1607–1611 годах каталогизировал кунсткамеру, итогом чего стал фундаментальный труд «Gemmarum et Lapidum».
В коллекции хранились декоративные предметы, астролябии, компасы, телескопы, церемониальные мечи и водяные механизмы. При дворе трудились лучшие создатели приборов: Йост Бюрги, Эразм Хабермель и Ханс Кристоф Шисслер. Одним из шедевров их работы стал небесный глобус с часовым механизмом 1579 года. Кроме того, император содержал огромные ботанические сады и зверинец экзотических животных. По дворцу свободно разгуливали ручные лев и тигр — сохранились даже бухгалтерские книги, где педантично зафиксированы выплаты компенсаций людям, пострадавшим от когтей хищников, и родственникам случайно погибших.
Сокровищница скрывала и великие тайны: там находился колоссальный Codex Gigas («Гигантский кодекс»). Также существует неподтвержденная гипотеза, что Рудольф владел загадочной нерасшифрованной рукописью Войнича — в письме 1665 года Иоганн Маркус Марци упоминал, что император якобы купил её за 600 золотых дукатов.
Покровительство науке навсегда вписало имя монарха в историю астрономии. Рудольф финансировал работу Тихо Браге и Иоганна Кеплера. Браге проводил беспрецедентно точные наблюдения за звездами, а Кеплер, анализируя движение Марса по поручению Браге, совершил переворот в науке. Он доказал, что орбиты планет не круглые, а эллиптические (с Солнцем в одном из фокусов), и что радиус-вектор описывает равные площади за равное время. Эти революционные выводы вошли в науку как «законы Кеплера». В знак признательности Кеплер назвал свои астрономические вычисления «Рудольфовыми таблицами» (Tabulae Rudolphinae). Культурная жизнь кипела во всех направлениях — поэтесса Элизабет Джейн Уэстон писала императору оды на ренессансной латыни (заодно прося освободить имущество ее отчима).
Прага Рудольфа стала мистической столицей Европы. Император всю жизнь искал философский камень. В его личной лаборатории и при дворе ставили эксперименты легендарные алхимики: Джон Ди, Эдвард Келли, а в 1590-е годы — Михаил Сендивогий. Еще принцу Рудольфу составлял гороскоп великий Нострадамус (обращаясь к нему «принц и король»). Увлечение оккультизмом, наряду с веротерпимостью к евреям (что привело к расцвету их культуры в Праге), породило живущую до сих пор легенду о Пражском Големе.
Традиционная историография жестоко судила Рудольфа, обвиняя его в том, что искусство и оккультизм отвлекли его от спасения державы. Однако современные исследователи видят в нем не просто бездеятельного меланхолика, а человека, тщетно пытавшегося сохранить единую христианскую империю в эпоху жесточайшего религиозного и политического раскола.
Воспитанный ревностным католиком Филиппом II, Рудольф, тем не менее, проявлял поразительную для своего времени толерантность к протестантизму и иудаизму. Со временем он и вовсе перестал участвовать в католических обрядах, а перед смертью даже отказался от последних церковных таинств. Он не испытывал теплых чувств к протестантам (используя их лишь как противовес влиянию Папы), а делал ставку на умеренные силы: гуманистов, иреников (сторонников религиозного примирения) и концилиаристов (защитников соборного начала). Стараясь не занимать ничью сторону и сдерживать Контрреформацию, император добился обратного эффекта — его нерешительность вела страну к гражданской войне.
Катастрофой стала внешняя политика. Рудольф фанатично мечтал о новом всеобщем крестовом походе и наотрез отказывался от компромиссов с турками. В 1593 году это привело к Долгой турецкой (или Пятнадцатилетней) войне с Османской империей, которая тянулась до 1606 года. Конфликт полностью истощил Венгрию, что вылилось в 1604 году в мощное восстание Иштвана Бочкаи.
Кризис заставил семью Габсбургов действовать. В 1605 году родственники принудили Рудольфа передать управление Венгрией его энергичному брату, эрцгерцогу Маттиасу. Тот действовал быстро: в 1606 году заключил Венский мир с повстанцами и Житваторокский мир с османами. Рудольф пришел в бешенство, считая уступки позорными и продиктованными лишь жаждой власти Маттиаса, и начал готовиться к новой войне. Но Маттиас, опираясь на недовольных венгров, силой заставил старшего брата отречься от корон Австрии, Моравии и Венгрии.
Пытаясь удержать хотя бы Чехию, в 1609 году Рудольф под давлением подписал знаменитую «Грамоту величества» (Letter of Majesty), даровавшую протестантам беспрецедентные религиозные свободы. Но сословия требовали большего. Когда Рудольф в отчаянии бросил против них армию, чехи тут же призвали на помощь Маттиаса. Войска младшего брата вошли в Прагу, превратив императора в пленника в его собственном замке. В 1611 году сломленный Рудольф лишился и чешской короны.
Рудольф II скончался в январе 1612 года, спустя девять месяцев после того, как был окончательно лишен всей реальной власти, сохранив лишь пустой, формальный титул Императора Священной Римской империи. В июне 1612 года престол официально занял Маттиас. Однако политика умиротворения не спасла Европу: через шесть лет, в мае 1618 года, защищая права, дарованные именно рудольфовой «Грамотой величества», чешские протестанты выбросили чиновников Маттиаса из окон. Эта Пражская дефенестрация стала искрой, из которой разгорелся всепожирающий пожар Тридцатилетней войны (1618–1648).
Наследие великого коллекционера ждала печальная судьба. Наследники не оценили кунсткамеру. Через полвека часть сокровищ спешно упаковали в ящики и увезли в Вену (где картины и сегодня составляют гордость Музея истории искусств и Светской сокровищницы). То, что осталось в Праге, стало добычей шведских войск, захвативших Пражский Град 26 июля 1648 года, в самом конце Тридцатилетней войны. Лучшие экспонаты осели у шведской королевы Кристины, а позже перешли в Орлеанскую коллекцию. Остатки былой роскоши в 1782 году пустил с молотка император Иосиф II. Сегодня осколки пражского великолепия разбросаны по миру — как, например, вывезенное шведами «прекрасное кресло», ныне хранящееся в Лонгфордском замке графа Раднора в Британии.
Символом власти этого странного, меланхоличного, но гениального в своих увлечениях монарха остались регалии: созданная для него личная корона, а также скипетр и держава, впоследствии стали официальными символами Австрийской империи, навсегда сохранив память о правителе, который звездам и холстам доверял больше, чем министрам и генералам.
