Жизненный путь Леопольда, появившегося на свет в блистательной Вене в качестве третьего сына августейшей четы, изначально не предвещал ему императорской короны. Родители готовили юношу к тихой духовной карьере, в силу чего его первоначальное образование было в значительной степени сосредоточено на теологии. Матримониальные планы семьи также менялись: в 1753 году Леопольда обручили с Марией Беатриче д’Эсте, знатной наследницей герцогства Модена. Однако этому союзу так и не суждено было состояться — позднее Мария Беатриче стала супругой его родного брата, эрцгерцога Фердинанда. Судьба Леопольда сделала крутой поворот в 1761 году, когда безвременно ушел из жизни его старший брат, эрцгерцог Карл. На семейном совете было решено, что именно Леопольд должен будет стать преемником своего отца в качестве великого герцога Тосканского. В то время Тоскана рассматривалась как секундогенитура — особое, отдельное владение и титул, предназначенные специально для второго сына династии, которые по своему статусу значительно превосходили обычный апанаж.
Династические союзы ковались заранее, и 16 февраля 1764 года в Мадриде по доверенности был заключен брак Леопольда с Марией Луизой Испанской, дочерью испанского короля Карла III и Марии Амалии Саксонской. Спустя более чем год после этого заочного события, 5 августа 1765 года, состоялась их личная свадебная церемония. А уже 18 августа того же 1765 года, после смерти своего отца Франца I, Леопольд официально вступил в права великого герцога Тосканского.
Первые пять лет правления молодого герцога во Флоренции были омрачены опекой: он обладал лишь номинальной властью, находясь под жестким контролем советников, назначенных его матерью. Лишь в 1770 году Леопольд решился отправиться в Вену, чтобы добиться прекращения этой тяготившей его зависимости. Успешно отстояв свои права, он вернулся во Флоренцию и получил, наконец, возможность управлять государством совершенно самостоятельно.
Последующие двадцать лет, вплоть до 1790 года, стали эпохой беспрецедентного реформирования этого небольшого итальянского государства. Взяв власть в свои руки, Леопольд решительно отменил разрушительные ограничения личной свободы и промышленности, которые были введены еще его предшественниками из дома Медичи и сохранялись при жизни его отца. Великий герцог ввел более рациональную систему налогообложения, существенно снизил налоговые ставки и организовал целый ряд масштабных и крайне выгодных для экономики общественных работ, среди которых выделялось грандиозное осушение долины Вальдикьяна. Прагматичность правителя проявилась и в военной сфере: поскольку Леопольду не было нужды содержать большую армию, а небольшой флот, оставшийся в наследство от Медичи, он и вовсе распустил, практически все высвободившиеся государственные доходы были направлены на мирное развитие Тосканы.
Несмотря на эти очевидные успехи, Леопольд никогда не пользовался особой популярностью среди своих итальянских подданных. По характеру он оставался человеком холодным и замкнутым. В повседневной жизни он отличался крайней простотой, временами доходившей почти до скупости, хотя, когда того требовали обстоятельства, был способен демонстрировать истинно монаршее великолепие и роскошь. Кроме того, своими смелыми реформами он неизбежно нажил себе заклятых врагов среди тех, кто долгие годы извлекал личную выгоду из злоупотреблений прежнего режима Медичи. Тем не менее, именно его последовательное, разумное и постепенное управление привело Великое герцогство Тосканское к небывало высокому уровню материального благосостояния.
Гораздо менее успешной оказалась его церковная политика. Попытки реформ в этой деликатной сфере затрагивали глубоко укорененные религиозные убеждения населения и закономерно привели Леопольда к острому конфликту с папой римским. Великому герцогу так и не удалось секуляризировать обширное имущество религиозных организаций или полностью подчинить духовенство светской власти. Однако в историю человечества Леопольд вошел благодаря другому, поистине эпохальному свершению — именно он осуществил первое в Новое время долговременное упразднение смертной казни. 30 ноября 1786 года, учитывая, что фактически смертные приговоры не приводились в исполнение уже несколько лет (последняя казнь состоялась в 1769 году), Леопольд утвердил реформу уголовного законодательства. Новый «Леопольдинский кодекс» полностью отменил смертную казнь, запретил применение пыток и даже предписывал физически уничтожить все орудия, когда-либо использовавшиеся для исполнения казней.
Будучи истинным сыном эпохи Просвещения, Леопольд не забывал о науке и медицине. Он значительно расширил музей Ла Спекола, обогатив его коллекции уникальными медицинскими восковыми моделями и другими естественнонаучными экспонатами, преследуя благородную цель — обучение жителей Флоренции посредством эмпирического изучения законов природы. Император активно поддерживал многочисленные социальные проекты: в Тоскане была организована систематическая вакцинация против оспы, и именно при нем появилось одно из первых учреждений для реабилитации несовершеннолетних правонарушителей.
Особого упоминания заслуживают радикальные реформы Леопольда в отношении людей, страдавших душевными недугами, которые до этого повсеместно подвергались пренебрежению и жестокому обращению. 23 января 1774 года был принят первый подобный в Европе закон — «legge sui pazzi» («закон о безумных»), который устанавливал строгие правовые процедуры госпитализации психически больных. Спустя несколько лет герцог инициировал строительство новой больницы Бонифачо. Обладая блестящей способностью подбирать талантливые кадры, он назначил ее руководителем молодого и прогрессивного врача Винченцо Кьяруджи. Кьяруджи вместе со своими коллегами внедрил абсолютно новые, гуманистические правила содержания пациентов, категорически запретив использовать цепи и физические наказания. Благодаря этому флорентийский опыт сегодня рассматривается как один из самых ранних предшественников направления, получившего впоследствии название «морального лечения» психически больных.
Политическая мысль Леопольда также опережала время. Он лично одобрил и поддерживал разработку первой политической конституции государства, концепция которой основывалась на незыблемом уважении политических прав граждан и строгом равновесии между исполнительной и законодательной властью. Историки утверждают, что по ряду своих положений этот проект на много лет предвосхищал французскую конституцию и имел явные сходства с прославленной Виргинской декларацией прав 1776 года. Однако столь новаторский документ вызвал яростное сопротивление даже среди тех слоев общества, которые потенциально могли получить от него максимальную выгоду. В итоге проект так и не удалось воплотить в жизнь — в 1790 году Леопольд навсегда покинул Флоренцию, чтобы занять императорский престол в Вене.
В последние годы своего блестящего правления в Тоскане Леопольд испытывал все большую тревогу из-за растущих беспорядков в германских и венгерских владениях Габсбургов. Эти волнения были непосредственным результатом излишне жестких, директивных методов управления его старшего брата Иосифа II. Братья были очень привязаны друг к другу и часто встречались при жизни и после смерти матери. Тем не менее, Леопольд кардинально отличался от брата прагматизмом; как когда-то выразился Бернар Ле Бовье де Фонтенель, «его сердце было сделано из мозга». Прекрасно осознавая, что после бездетного старшего брата австрийские владения достанутся ему, Леопольд совершенно не желал получить в довесок к наследству еще и непопулярность Иосифа. Поэтому, когда в 1789 году смертельно больной Иосиф умолял его приехать в Вену и стать соправителем, Леопольд тактично уклонился от этого предложения.
Когда 20 февраля 1790 года Иосиф II скончался в Вене, Леопольд все еще находился в своей любимой Флоренции. Он покинул тосканскую столицу лишь 3 марта. Строго следуя принципу секундогенитуры, благодаря которому он сам когда-то получил эти земли, Леопольд передал Великое герцогство Тосканское своему второму сыну Фердинанду III (Фердинанд успешно правил Тосканой вплоть до французского вторжения в 1797 году, а затем, после реставрации, вновь с 1814 по 1824 год).
Став императором Священной Римской империи (о чем свидетельствует знаменитая работа Карла Шютца, запечатлевшая коронацию Леопольда как короля Венгрии в Пресбурге, а также его посмертный портрет 1806 года кисти Яноша Доната в облачении кавалера ордена Золотого руна), Леопольд столкнулся с колоссальным кризисом. Хотя в Тоскане он демонстрировал склонность к дарованию подданным конституции, после наследования бурлящих австрийских земель он начал правление с крупных уступок тем группам, чьи интересы были ущемлены реформами покойного брата. Он официально признал сословия различных владений «опорами монархии», виртуозно сумел успокоить недовольных венгров и чехов, а также попытался расколоть восставших в Австрийских Нидерландах (современной Бельгии) посредством политических послаблений. Когда же дипломатических мер оказалось недостаточно для восстановления порядка, Леопольд жесткой рукой направил в мятежные провинции войска, силой оружия восстановил свою власть, но при этом мудро подтвердил исторические привилегии фламандцев.
Впрочем, Леопольд не стал слепо разрушать все наследие предшественников. Он не отказался от тех полезных преобразований Марии Терезии и Иосифа II, которые усиливали государственную власть. К примеру, он твердо продолжал настаивать на сохранении принципа «placetum regium», согласно которому ни одна папская булла не могла быть опубликована в его владениях без прямого согласия монарха. Однако ради политического компромисса ему приходилось идти и на крайне суровые, непопулярные в народе шаги. Одним из таких решений, направленных на примирение с могущественными дворянскими сословиями габсбургских земель, стал указ от 9 мая 1790 года. Этим росчерком пера Леопольд заставил тысячи чешских крестьян, лишь недавно освобожденных его братом Иосифом, вновь вернуться в тяжелое зависимое положение.
На императорском престоле Леопольду было суждено прожить менее двух лет, и все это время было наполнено непрерывной борьбой с внешними угрозами как на западе, так и на востоке. На западе разраставшаяся Французская революция не только напрямую угрожала жизни его родной сестры Марии Антуанетты, супруги французского короля Людовика XVI, но и создавала реальную опасность распространения революционной заразы на собственные владения Леопольда. Сестра отправляла ему из Парижа полные отчаяния, настойчивые просьбы о помощи. Одновременно венский двор осаждали французские роялисты-эмигранты, требовавшие немедленной вооруженной интервенции во Францию. С востока же империи угрожали неуемные амбиции российской императрицы Екатерины II и агрессивная, экспансионистская политика Пруссии.
Екатерина Великая была бы чрезвычайно рада, если бы Австрия и Пруссия ввязались в крестовый поход против Французской революции. Пока немецкие монархи увязли бы в боях за Рейном, Россия получила бы идеальную возможность беспрепятственно присоединить оставшиеся территории распадающейся Речи Посполитой и продолжить свои масштабные завоевания за счет дряхлеющей Османской империи. Однако Леопольд II, будучи гениальным стратегом, без особого труда разгадал хитроумный расчет российской государыни и наотрез отказался позволить втянуть Австрию в эту чужую игру. Сестре он давал исключительно осторожные, разумные советы, обещая военную помощь лишь в том случае, если ей и ее августейшему супругу удастся самостоятельно бежать из революционного Парижа. Французским эмигрантам, которые буквально по пятам следовали за императором, он стабильно отказывал в аудиенции, а если им все же удавалось пробиться к нему, отвечал категорическим отказом в любой поддержке. Как прагматичный политик до мозга костей, Леопольд втайне видел немалые геополитические преимущества в ослаблении Франции и фатальном уменьшении ее влияния на европейской арене вследствие внутренних смут.
Дипломатическая игра Леопольда была виртуозной. Уже через шесть недель после восшествия на престол он фактически денонсировал старый союзный договор с Францией, заключенный еще Марией Терезией в 1756 году. Одновременно император начал сложные переговоры с Великобританией, справедливо рассчитывая с ее помощью надежно сдерживать агрессию России и Пруссии. При этом он не стеснялся оказывать жесткое давление на Лондон, открыто угрожая передать принадлежащую ему часть Нидерландов во власть Франции, если англичане не пойдут навстречу. Получив в итоге твердую уверенность в британской поддержке, Леопольд смог в полную силу противодействовать планам Пруссии. Его личное обращение к прусскому королю Фридриху Вильгельму II привело к исторической встрече монархов в Райхенбахе в июле 1790 года, где было подписано соглашение, ставшее фактическим дипломатическим поражением прусской стороны.
Уладив дела на немецком направлении, Леопольд занялся легитимизацией своей власти в других владениях: 11 ноября 1790 года он был торжественно коронован королем Венгрии, предварительно достигнув стратегического соглашения с местным сеймом и официально признав ведущую политическую роль мадьярского дворянства в королевстве. Защищая восточные рубежи, еще в сентябре того же года он заключил с Османской империей спасительное восьмимесячное перемирие, которое подготовило благодатную почву для прекращения тяжелой войны, развязанной в свое время Иосифом II. В августе 1791 года этот конфликт был окончательно завершен подписанием Систовского мира. Успокоение восточных владений развязало Леопольду руки, позволив сосредоточиться на окончательном подавлении бунтов в Бельгии и укреплении дружественных отношений с Британией и Нидерландами.
Тем не менее, в течение всего 1791 года внимание императора все сильнее приковывали кровавые события во Франции. Леопольд изо всех сил старался сохранить нейтралитет: в январе он в крайне резкой форме отказал графу д’Артуа (будущему королю Франции Карлу X), считая действия французской эмиграции безрассудными. Однако неслыханные унижения, которым подверглись Людовик XVI и Мария Антуанетта после неудачной попытки бегства в Варенн в июне 1791 года, переполнили чашу терпения императора и вызвали его искреннее возмущение. В своем знаменитом Падуанском циркуляре Леопольд открыто обратился к европейским монархам, призвав их к совместным мерам против революции, поскольку происходящее в Париже, по его словам, «непосредственно затрагивало честь всех государей и безопасность всех правительств».
Несмотря на громкие слова, Леопольд действовал с холодной расчетливостью. 25 августа 1791 года он провел встречу с королем Пруссии в великолепном дворце Пильниц неподалеку от Дрездена, где правители подписали Пильницкую декларацию. В этом документе они открыто заявляли о готовности вооруженным путем вмешаться во французские дела, но лишь при условии, если другие европейские державы также присоединятся к ним. Фактически эта декларация носила преимущественно формальный, декларативный характер: Леопольд прекрасно отдавал себе отчет в том, что ни Россия, ни тем более Великобритания в тот момент не были готовы к реальной военной интервенции. Император всеми силами пытался не допустить того, чтобы воинственные французские эмигранты использовали эту декларацию как повод к развязыванию полномасштабной войны.
Когда в сентябре 1791 года слабовольный Людовик XVI принес присягу новой французской конституции, Леопольд с облегчением поспешил заявить, что считает острый кризис окончательно урегулированным. Увы, его надежды рассыпались прахом. Постоянные нападки радикалов на законные права германских князей на левом берегу Рейна в Эльзасе и все более агрессивная, воинственная риторика политических группировок в самом Париже показали неизбежность столкновения. Леопольд до последнего намеревался отвечать на дерзкий вызов революционеров спокойно, сохраняя монаршее достоинство, но именно Пильницкая декларация, вопреки его ожиданиям, спровоцировала во Франции эффект разорвавшейся бомбы, приведя к дальнейшему резкому усилению радикальных тенденций.
В стороне от большой политики Леопольд II оставил неизгладимый след в истории культуры как щедрый покровитель искусств, оказавший колоссальное влияние на развитие оперы в Тоскане и Вене. Во время своего долгого правления во Флоренции великий герцог страстно увлекся итальянской оперой. Он активно поддерживал композитора Томмазо Траэтту, лично финансируя постановки его смелых новаторских произведений, включая блестящую флорентийскую премьеру знаменитой оперы «Ифигения в Тавриде» в 1763 году. Двор Леопольда стал магнитом для талантов: он покровительствовал таким выдающимся оперным певцам, как Джованни Мандзуоли, Джусто Фернандо Тендуччи и Томмазо Гуардуччи.
Взойдя на престол Священной Римской империи в 1790 году, Леопольд привез свою страсть к флорентийской музыкальной школе в строгую Вену. Вместе с ним в столицу империи переехало множество итальянских музыкантов и вокалистов. Император железной рукой провел реформу венского двора: многие ранее работавшие там певцы, композиторы и либреттисты, включая знаменитого Лоренцо да Понте, были безжалостно уволены. До прихода Леопольда центральное место на венских подмостках занимала искрометная комическая опера — «opera buffa». Новый же император своим личным распоряжением постановил, что отныне главными жанрами Кернтнертортеатра и Бургтеатра должны стать классический балет и «opera seria» — серьезная, возвышенная опера. Подчиняясь новым веяниям, даже гениальный Вольфганг Амадей Моцарт, который ранее в соавторстве с опальным Да Понте создал такие шедевры оперы-буффа, как «Свадьба Фигаро» (1786), «Дон Жуан» (1787) и «Так поступают все» (1790), был вынужден сменить стиль. Специально к пышным торжествам по случаю коронации Леопольда королем Богемии в Праге 6 сентября 1791 года, по заказу чешских сословий, Моцарт написал великолепную оперу-сериа «Милосердие Тита» (La clemenza di Tito). Эта жесткая переориентация венской сцены на серьезную оперу и балет оказалась настолько глубокой, что пережила самого Леопольда и сохраняла свое влияние на протяжении нескольких десятилетий уже в XIX веке.
В семейной жизни, как и его царственные родители, Леопольд был исключительно плодовит: в браке у него родилось шестнадцать детей, многим из которых было суждено сыграть заметную роль в судьбе Европы. Его старший сын (один из восьми мальчиков) впоследствии стал его преемником под именем императора Франца II. Другие сыновья также оставили свой след на страницах истории: Фердинанд III стал великим герцогом Тосканским, эрцгерцог Карл (герцог Тешенский) прославился как выдающийся военачальник, видным военным деятелем был и эрцгерцог Иоганн Австрийский, в то время как эрцгерцог Иосиф занял пост палатина Венгрии, а эрцгерцог Райнер служил вице-королем Ломбардо-Венецианского королевства.
Жизнь этого выдающегося реформатора, прагматика и тонкого ценителя искусств оборвалась совершенно внезапно. Леопольд II скоропостижно скончался от пневмонии в Вене 1 марта 1792 года, не успев завершить многие из своих имперских начинаний. Его тело нашло свой последний покой в Тосканском склепе знаменитого Императорского склепа в Вене.
