История восхождения Кумарагупты I на престол великой империи Гуптов начинается на стыке эпох, когда величие его предшественников уже озарило Индостан. Сын прославленного императора Чандрагупты II и царицы Дхрувадеви, он принял бразды правления в момент наивысшего могущества династии. Последняя известная надпись его отца датируется 412 годом н.э., тогда как самые ранние свидетельства суверенной власти самого Кумарагупты относятся к 415 году н.э., что соответствует 96-му году эры Гуптов. Именно этот год — 415-й принято считать рубежом, когда новый владыка возложил на себя корону.
Взойдя на трон, он принял пышные и величественные титулы: махараджадхираджа (великий царь царей), парама-бхаттарака (верховный владыка) и парамадвайта. Но в историю он вошел также под именем Махендрадитья. На его многочисленных монетах это имя сверкает множеством граней: Шри-Махендра, Махендра-симха и торжественное Ашвамедха-Махендра. Буддийские же хроники сохранили за ним еще одно имя — Шакрадитья.
Кумарагупта унаследовал колоссальную державу, границы которой были выкованы мечами его отца Чандрагупты II и деда Самудрагупты. Удивительно, но летописи его собственного правления скупы на описания кровопролитных войн. Тем не менее, география археологических находок говорит сама за себя. Надписи эпохи Кумарагупты найдены на огромных территориях современных штатов Мадхья-Прадеш, Уттар-Прадеш, Западная Бенгалия, а также в Бангладеш. Надпись его сына обнаружена в Гуджарате. Монеты с изображением Гаруды щедро рассыпаны по Западной Индии, а с изображением павлина — по всей долине Ганга. Это неопровержимо доказывает: Кумарагупта был не просто наследником, но сильным и непреклонным монархом, сумевшим удержать колоссальную империю от распада.
И хотя явных записей о крупных кампаниях нет, империя не знала абсолютного покоя. Главным свидетельством военной мощи Кумарагупты стало проведение им ашвамедхи — грандиозного и священного жертвоприношения коня, ритуала, с помощью которого древние индийские монархи утверждали свое неоспоримое верховенство над соседями. Кроме того, царь истово поклонялся Карттикее — суровому богу войны. Впрочем, некоторые историки сохраняют осторожность, отмечая, что без прямых текстовых доказательств ашвамедха могла быть лишь символическим актом утверждения унаследованной власти.
Однако звон оружия все же доносился до границ империи. Об этом свидетельствует инвазия в земли династии Трайкутака, на территорию современной Махараштры. К юго-западу от основного ядра Гуптов были обнаружены россыпи монет Кумарагупты: 13 экземпляров в Ачалпуре и колоссальный клад из 1395 серебряных монет в Саманде (округ Сатара). Их явное сходство с чеканкой местных правителей Трайкутака дает историкам веские основания полагать, что Гупты огнем и мечом прошлись по Южному Гуджарату, подчинив эти земли.
Сложной и многогранной предстает история присоединения области Дашапура (современный Мандсаур). Надпись на колонне в Билсаде, датированная 415–416 годами н.э. (96-й год эры Гуптов), проливает первый свет на эту эпоху, но Мандасорская надпись 423 года н.э. усложняет картину. В ней упоминается династия Ауликара, цари которой носили имена на «-варман» (Нараварман, Вишваварман). В те времена в Дашапуру переселилась богатая гильдия ткачей шелка из области Лата. Летопись гильдии внезапно переходит к панегирику времени, «когда Кумарагупта правил всей землей», и отмечает, что около 436 года н.э. при царе Бандхувармане был воздвигнут великолепный храм Солнца. Вскоре он был разрушен, но около 473 года н.э. гильдия восстановила святыню. Был ли Бандхуварман вассалом Кумарагупты I? Историк Р. Ч. Маджумдар считает иначе: он указывает, что предки Бандхувармана правили независимо, и Дашапура вошла в состав империи Гуптов лишь в промежутке между 424 и 473 годами н.э., либо силой оружия, либо тонкой дипломатией Кумарагупты I, а восстановление храма пришлось уже на эпоху его тезки — Кумарагупты II.
Монеты царя рассказывают и о других, более экзотических походах. Изображение монарха, повергающего носорога, по мнению Теджа Рама Шармы, намекает на покорение Камарупы (современный Ассам) — края, изобилующего этими животными. А чеканка, где Кумарагупта убивает тигра, позволила Х. Ч. Райчаудхури выдвинуть теорию о вторжении к югу от реки Нармада. Впрочем, скептики, такие как С. Р. Гоял, отвергают эти смелые гипотезы, называя сюжеты монет лишь художественной фантазией.
Управлять таким колоссом в одиночку было невозможно. Кумарагупта выстроил блестящую административную вертикаль. Провинциями (бхукти) управляли наместники — упарики, носившие гордый титул махараджи. Провинции дробились на округа (вишаи) под началом вишаяпати. На местах власть опиралась на советы, в которые входила элита общества: нагара-шрештхин (глава города), сартхаваха (представитель купечества), пратхама-кулика (глава ремесленников) и пратхама-каястха (глава чиновников-писцов).
История сохранила имена верных слуг престола. Так, Чиратадатта твердой рукой правил провинцией Пундравардхана-бхукти (Бенгалия) с 443 по 447 год н.э. (124–128 гг. эры Гуптов). Карамдандская надпись 436 года н.э. восхваляет Притхивишену — сына Шикхарасвамина (бывшего министра Чандрагупты II). Притхивишена начал карьеру как мантрин и кумараматья (министр) при Кумарагупте, но его таланты возвысили его до должности махабаладхикриты — верховного главнокомандующего.
Свою роль играли и члены царской семьи. В области Эран правил Гхатоткачагупта. Его надпись 435–436 годов н.э. и печать из Вайшали говорят о его высочайшем статусе — вероятно, он был сыном или младшим братом Кумарагупты, а после смерти монарха даже осмелился на краткий миг объявить себя независимым властителем.
Помимо внутренних дел, взор императора обращался далеко за пределы Индостана: он наладил крепкие дипломатические связи с Китаем, обмениваясь посольствами с могущественной династией Лю Сун.
Личная жизнь императора была неразрывно связана с политикой. У него было как минимум двое видных сыновей: Скандагупта и Пуругупта. Пуругупта был рожден от главной царицы (махадеви) Анантадеви. Р. Н. Дандекар, опираясь на надписи в Талагунде, предполагает, что она была принцессой династии Кадамба. Мать же Скандагупты в летописях не упоминается (что является редким нарушением традиций), но надпись на колонне в Бихаре намекает, что Кумарагупта был также женат на сестре одного из своих министров. Что касается царевича Будхагупты, которого китайский паломник Сюаньцзан ошибочно приписал Кумарагупте I, то современные эпиграфические данные четко доказывают: он был сыном более позднего правителя Кумарагупты II.
В религиозном плане Кумарагупта был образцом древнеиндийской веротерпимости. В его владениях мирно уживались и процветали шиваизм, вайшнавизм, джайнизм и буддизм. Сам монарх, судя по серебряным монетам, был парама-бхагаватой — истовым почитателем Вишну, чью ездовую птицу Гаруду он приказал чеканить на золоте и меди. В то же время он глубоко чтил Карттикею (Сканду) — бога войны, восседающего на павлине. Именно в его честь был назван наследник Скандагупта, да и само имя императора «Кумара» было одним из имен этого божества.
Огромный след Кумарагупта оставил в истории буддизма. Китайские хроники VII и VIII веков гласят, что знаменитый на весь мир университет и монастырский комплекс в Наланде был основан царем Шакрадитьей. Поскольку имена «Шакра» и «Махендра» суть синонимы бога Индры, историки уверенно отождествляют Шакрадитью с Кумарагуптой (Махендрадитьей). Это подтверждается и логикой: путешественник Фасянь, бывший в тех краях в 400–411 годах, не словом не упомянул Наланду. Значит, она была воздвигнута позже — в эпоху Кумарагупты.
Конец великого правления окутан мраком и тревогой. Самая ранняя надпись наследника Скандагупты датирована 455 годом н.э. (136-й год Гуптов), следовательно, эпоха Кумарагупты завершилась незадолго до этого рубежа (нумизмат П. Л. Гупта настаивает на 450 годе, оспаривая выводы В. А. Смита).
Историки полагают, что на закате дней престарелому императору пришлось испить горькую чашу поражений. Свидетельством тому служит знаменитая статуя Будды из Манкувара, созданная в 448 году н.э. (129 год эры Гуптов). В посвятительной надписи Кумарагупта назван лишь простым махараджей (вассальным правителем), а не великим махараджадхираджей. Была ли это небрежность резчика, или империя содрогалась под ударами врагов?
Ответ кроется в Бхитарской надписи наследника Скандагупты. В ней драматично описывается, как после смерти отца Скандагупте пришлось восстанавливать «пошатнувшееся благополучие» семьи в жестокой битве с врагами. Кем были эти враги — племенами Пушьямитров (или юдхьямитров, как читают некоторые лингвисты) или свирепыми ордами белых гуннов (млеччхов из Джунагадхской надписи), вторгшимися в пределы Индии? Вполне вероятно, что Скандагупта сдерживал натиск гуннов на северных рубежах, когда в столице скончался Кумарагупта.
Его смерть спровоцировала неизбежный кризис. Вспыхнула борьба за трон. Возможно, законный наследник Пуругупта, сын главной царицы, был еще слишком юн, и власть перехватил закаленный в боях Скандагупта, сын младшей жены. Победив врагов и вернувшись в столицу, он бросился к матери, чьи «глаза были полны слез радости». Скандагупта стал великим царем, отстоявшим империю, но после его смерти трон все же вернулся к Пуругупте и его потомкам.
Так завершилась сорокалетняя эпоха Кумарагупты I. Оставив после себя по меньшей мере 18 ценнейших надписей (в том числе первые Гуптские надписи в Бенгалии) и бесчисленные золотые монеты, он вошел в историю как монарх, чье правление стало зенитом великой индийской империи, стоящей на пороге новых, суровых испытаний.
