После трагической гибели Секененра Таа II на поле боя, фиванский трон перешел к Камосу, фигуре столь же решительной, сколь и загадочной. Вопрос о его родстве с предшественником и преемником, Яхмосом I, до сих пор остается предметом жарких дискуссий среди египтологов. Традиционная версия видела в нем сына Секененра, однако отсутствие его имени в списках многочисленных детей покойного царя и значительная разница в возрасте с юным Яхмосом указывают на иную картину. Вероятнее всего, Камос был братом Секененра — взрослым, опытным мужчиной, принявшим бразды правления в критический момент, когда Египет нуждался не в ребенке на троне, а в вожде. Чтобы укрепить свою легитимность, он, по всей видимости, женился на вдове своего брата, великой царице Яххотеп I, в чьем саркофаге позже были найдены предметы с его именем.
Вступая на престол, он принял программное тронное имя Уаджхеперра, что означало «Поднимающий творение бога солнца». Корень «уадж» (зелень, процветание) символизировал пробуждение земли после долгой зимы иноземного ига. Его хоровым именем стало Седжефтауи («Кормящий Обе Земли»), а личным — Камос («Рожденный Ка»). В надписях он с гордостью именовал себя «па хик кен» — «отважный правитель-хик», дерзко перехватывая этот титул у гиксосов и наполняя его новым смыслом — смыслом истинной власти и доблести.
К началу правления Камоса Египет представлял собой печальное зрелище, разделенное на три части. Камос властвовал над территорией от 1-го порога Нила до Куса. К северу, начиная от Мемфиса и заканчивая Аварисом в Дельте, правили гиксосы. На юге же, выше Элефантины, расположилось царство Куш.
Особое унижение для Камоса заключалось в том, что гиксосский царь Ааусерра Апопи и правитель Куша находились в союзе. Апопи снисходительно называл нубийского царя своим «сыном», подчеркивая вассальную зависимость юга от севера и фактически сжимая Фивы в тисках. Именно эта ситуация стала искрой, из которой Камос раздул пламя освободительной войны.
На третьем году своего правления Камос созвал совет вельмож. Сохранившиеся источники — «Табличка Карнарвона I» (школьная копия на дереве) и две великолепные Карнакские стелы — донесли до нас драматизм этой встречи. Камос обратился к своим приближенным с горькими словами:
«Я сижу в союзе с азиатом и негром... Мое желание — освободить Египет и разбить азиатов».
Однако вельможи, привыкшие к стабильности «худого мира», проявили осторожность. Они указывали на то, что гиксосы позволяют египтянам пасти скот в Дельте, а южные границы защищены крепостью Элефантина. «Мы обеспечены обладанием Египта», — твердили они, предпочитая экономический комфорт национальной гордости. Но Камос был непреклонен. Для него само существование иноземца в Аварисе было оскорблением титула «Царя Верхнего и Нижнего Египта».
Не дожидаясь согласия робких советников, Камос снарядил мощный флот и армию, усиленную отрядами меджаев — отважных нубийских наемников. Наступление было стремительным. Войска двигались вниз по Нилу, используя фактор внезапности. Первой крупной целью стал город Неферуси («Гнездо азиатов»), где засел союзник гиксосов Тети, сын Пиопи. Камос осадил город, отразил попытку деблокады и на рассвете следующего дня проломил стены. Город был разорен, а добыча солдат была столь велика, что прославила поход по всему югу.
Вторая Карнакская стела описывает дальнейший триумф. Камос не просто воевал — он карал. Он уничтожил флот гиксосов из 300 кораблей, захватил гавань Перджедкену и продвинулся на север до XVI и XVII номов, захватив город Сака. Его тактика была беспощадной: города коллаборационистов он превращал в «холмы пепелищ», стирая саму память об их предательстве. Из Сака он отправил отряд лучников для захвата оазиса Джесджес (Бахария), фактически взяв под контроль западные пустынные маршруты.
В разгар кампании солдаты Камоса совершили подвиг, изменивший ход истории. В пустыне они перехватили гонца от гиксосского царя Апопи к правителю Куша. В письме Апопи умолял нубийцев немедленно напасть на Фивы с тыла, пока армия Камоса занята на севере, обещая разделить египетские земли поровну. Перехват этого послания сорвал планы врага и позволил Камосу, обезопасив тыл, с триумфом вернуться в Фивы. Он вошел в столицу под ликование народа, приняв новое прозвище — Камос-кен («Камос Победоносный»).
Вопреки прежним мнениям, Камос, вероятно, усмирил Нубию еще до основного броска на север. Об этом свидетельствуют его надписи в Арминна и Тошке. Именно тогда он покорил племена меджаев, превратив их из потенциальных врагов в своих самых верных элитных воинов.
Интересной деталью являются наскальные надписи, где имя Камоса стоит рядом с именем юного Яхмоса I. Оба титулованы как «Одаренные жизнью», что указывает на период их соправительства в последние годы жизни Камоса (4-й или 5-й год). Вероятно, Камос понимал, что его время на исходе, и готовил племянника (или брата) к продолжению великого дела.
Правление Камоса оборвалось внезапно, примерно на 5-м году. Обстоятельства его смерти окутаны тайной — пал ли он в очередной стычке или умер от ран, неизвестно. Его небольшая кирпичная пирамида в Дра Абу эль-Нага долгое время оставалась нетронутой, что подтверждал папирус Эббота спустя 450 лет.
Однако в 1857 году исследователи Огюст Мариет и Генрих Бругш обнаружили его мумию не в пышной усыпальнице, а в скромном, лишенном позолоты гробу, спрятанном в груде строительного мусора. Мумия практически распалась, но внутри были найдены сокровища воина: кинжал из золота и серебра, амулеты и пектораль с именем Яхмоса. Эта скромность захоронения наводит на мысль о том, что царь-солдат умер в разгар войны, и у страны просто не было времени на возведение достойного его величия монумента. К сожалению, сама мумия была утрачена в XIX веке, оставленная в куче мусора после изучения.
Хотя Манефон формально начинает XVIII династию с Яхмоса I, Камос был тем, кто сделал это возможным. Он сломал психологический барьер страха перед гиксосами, доказал превосходство египетского оружия и объединил ресурсы страны для финального удара. Камос не увидел падения Авариса, но именно его ярость и политическая воля превратили маленькое фиванское княжество в ядро будущей империи.
