До смерти своего отца, Бахрам II, будущий сасанидский шах, правил провинцией Сакастан. Когда его отец скончался, он, по преданию, настолько скорбел, что сорок дней не принимал власть, погрузившись в траур. Однако, по мнению историков, истинная причина задержки могла быть иной. У Бахрама II был дядя, Нарсе, который считал себя законным наследником трона, поскольку он был старше своего племянника.
В это время при дворе развернулась ожесточённая борьба за власть. Главным сторонником юного Бахрама II стал Картир, фанатичный и властолюбивый верховный жрец зороастризма. Опасаясь потерять своё влияние, если бы трон занял зрелый и независимый Нарсе, Картир и его сторонники из числа духовенства и знати оказали Бахраму II всемерную поддержку. Именно благодаря их усилиям Бахрам II утвердился на троне. Нарсе же остался править Арменией.
Заинтересованный в поддержке знати, новый шах пошёл на значительные уступки. Арабский историк аль-Масуди писал, что при Бахраме II многие земли были переданы приближенным шахиншаха с правом налогового иммунитета, что привело к оскудению казны и росту «бедности народа и войска».
Правление Бахрама II было ознаменовано невиданным усилением власти верховного жреца Картира. Это был уникальный случай в истории Сасанидского Ирана, Картир, подобно царям, приказывал высекать собственные надписи на скалах. Получив титул «Хранитель души Бахрама», он полностью подчинил себе молодого шаха.
В своих надписях, например, на «Каабе Зороастра», Картир открыто заявлял о своих действиях. Он активно обращал иноверцев в зороастризм, безжалостно боролся с последователями других религий, повышал благосостояние жрецов и строил новые храмы огня. В надписи он хвалится, что «маздаяснийская вера и маги в стране получили великое господство», а «неверие… иудеи, и буддийские жрецы, и брамины, и назареи, и христиане и мандеи и зиндики (манихеи) в стране были разбиты, и (их) идолы разбиты».
При Бахраме II был казнён преемник Мани, пророк Сисинний. Однако, несмотря на заявления Картира о преследованиях, христианские источники того времени не упоминают о них, а сам Бахрам II, по некоторым данным, даже интересовался христианским учением и знал сирийский язык.
Ни Фирдоуси, ни арабские историки не дают подробностей о правлении Бахрама II, поэтому историки восстанавливают его историю по монетным, надписям и рельефам того периода. Огромное значение в этот период приобрела официальная пропаганда. Бахрам II стал единственным сасанидским царём, который чеканил на монетах портреты своей жены, царицы Шапурдухтак, и наследника престола. На коронах его родных изображались головы мифических и реальных животных, символизирующих зороастрийских божеств.
За 17 лет своего правления Бахрам II создал около двадцати типов монет и целых десять наскальных рельефов больше, чем любой другой сасанидский правитель. Эти рельефы, расположенные в разных частях страны, служили средством официальной пропаганды.
В Барм-е Дилак один рельеф изображает царя, дарящего ирис своей жене, что является редким примером любовной сцены в сасанидском искусстве. Другой рельеф показывает Бахрама II и его визиря, делающих жест уважения, что указывает на их тесные отношения.
В Сараб-е Кандиле царица дарит цветок лотоса своему мужу, а их сын, будущий Бахрам III, держит кольцо власти.
Рельеф в Накше-Рустаме показывает аудиенцию Бахрама II, где он сидит рядом со своими предками — Бахрамом I, Шапуром I и Ардаширом I. Его поза, с рукой на гигантском мече, подчёркивает его силу и решительность.
В Сар Мешхеде рельеф изображает Бахрама II, который сражается со львами, защищая свою семью.
В Гаюме рельеф показывает, как царь стоит с поднятой рукой в незавершенной сцене инвеституры, что может символизировать его божественное благоволение.
Эти памятники показывают, что Бахрам II, несмотря на свою юность, стремился укрепить своё положение, используя искусство как инструмент легитимации своей власти.
В 283 году римский император Кар предпринял поход в Месопотамию. Источники расходятся в деталях, но известно, что он достиг Ктесифона. Однако внезапная смерть Кара (то ли от болезни, то ли от удара молнии) остановила наступление. После этого события между Римом и Ираном были установлены формальные отношения «братства», и правители двух держав стали именовать друг друга «братом» в официальных письмах. Этот факт говорит о том, что Рим был вынужден признать равенство Сасанидской империи.
Однако во время похода римлян Персия была занята внутренними мятежами. В начале 280-х годов восстал один из внуков Шапура I, царь Мешана. Этот мятеж был подавлен. Второй, более крупный мятеж, возглавил двоюродный брат Бахрама II по имени Ормизд, который при содействии кушан попытался создать собственное царство в Хорасане. Он даже чеканил монеты, называя себя «царём царей». Бахраму II удалось подавить и это восстание, и он приказал увековечить свою победу на рельефе в Накше-Рустаме. После этого он назначил своего сына Бахрама III шахом Сакастана.
Мятеж на востоке, вероятно, послужил причиной того, что в 288 году Бахрам II отправил подарки новому римскому императору Диоклетиану, заключив с ним своеобразный договор. В результате Диоклетиан восстановил Трдата III, бежавшего к римлянам, на армянском троне, в то время как Нарсе продолжал править большей частью Армении.
Правление Бахрама II продолжалось 17 лет, согласно большинству источников, и оставило глубокий след в истории Ирана, особенно в его религиозной и политической жизни.
